Я кладу телефон экраном вниз на прилавок и разочарованно вздыхаю. Братвские мужчины так разочаровывают. Дело не только в том, что Григор обращается со мной как с проституткой, Адамович называет меня мелким подростком, или Юрий с сыном замышляют запугать меня и заставить выйти замуж. Каждый мужчина, с которым я общаюсь, думает, что он умнее, сильнее и способнее меня. Даже четверо мужчин, напавших на меня на складе, называли меня
Мне нужен горячий душ. Воспоминание о больнице все еще цепляется за меня, и я хочу сжечь его на своей коже.
Я оборачиваюсь и вижу мужчину, стоящего в дверях и преграждающего мне путь.
Я подпрыгиваю и судорожно втягиваю воздух.
Это он. Мой незнакомец в черном.
Черный свитер, черные штаны, черные перчатки и плотная черная маска, закрывающая всю голову.
От него пахнет кровью, как и в ту ночь.
Он медленно снимает одну кожаную перчатку, затем другую, и я вижу серебристый отблеск на его мизинцах. Он протягивает руку и стягивает маску. Серебристо-светлые волосы выпадают, и он откидывает их назад, глядя на меня холодными блестящими глазами. Его пальцы и горло в крови. На его шее снова потекла кровь.
— Что ты сделал? — шепчу я.
— Я сделал то, что тебе было нужно, — мрачным голосом говорит дядя Кристиан, подходя ко мне.
Я невольно отступаю назад, мое сердце бешено колотится. Он не хочет мне зла, я это знаю, но от него исходит столько злобы, что у меня перехватывает дыхание.
Он протягивает окровавленные пальцы и ловит прядь моих волос, нежно поглаживая ее между кончиками пальцев. Выражение его лица смягчается, когда он смотрит на меня. — Я убил его для тебя, принцесса.
— Кто?
— Юрий Голубев. Человек, который думал, что может убить меня и запугать мою возлюбленную, чтобы она вышла замуж за его сына.
— Это он приказал тем людям напасть на меня на складе? Тот, кто убил Андрея, Радимира и Станниса?
Дядя Кристиан коротко и сердито вздыхает. — Нет. К сожалению, это не так. Он только слышал о ситуации и думал, что может извлечь из этого пользу, но он действительно намеревался убить меня. Двуликий ублюдок не заслуживал жизни. — Дядя Кристиан холодно улыбается. — Поэтому я отрезал ему лицо и скормил его собакам.
Если на меня напали не по приказу Юрия, то по чьему? — Ты уверен, что он мертв? Звучит болезненно, но опасно ли это для жизни?
— Кровеносных сосудов на лице больше, чем люди думают. Он истекал кровью, все время крича. Когда он потерял сознание, я надел ему на голову пластиковый пакет, просто чтобы быть уверенным.
Фирменный ход дяди Кристиана.
Он говорит небрежно, но его губы изгибаются в улыбке. Ему нравилось ходить по особняку Голубевых и вымещать свою ревнивую ярость на Юрии.
— А Йозеф?
Его глаза сверкают злобой. — Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.
Холодок пробегает по моему позвоночнику. — Что ты с ним сделал?
— Почему? — резко спрашивает дядя Кристиан, подходя ближе. — Ты заботишься о нем? Разве его жалкое, никчемное существование имеет значение для Зени Беляева?
Я смотрю на дядю Кристиана взглядом. Я не буду съеживаться перед ним или падать из-за своих слов, спеша объясниться. Я задал ему вопрос, и как человек, который отвечает мне или должен ответить, он должен мне ответить.
Понимая, что я не буду вдаваться в подробности, дядя Кристиан лезет в карман. — Я заставил его смотреть, как умирает его отец, а потом убедился, что это было последнее, что он когда-либо видел.
Он бросает мне под ноги что-то белое и блестящее. Два круглых существа с окровавленными стеблями и серыми отметинами.
Серые отметины, которые смотрят назад.
Глазные яблоки.
Глазные яблоки Юзефа Голубева.
Я рассматриваю их какое-то время, затем поднимаю взгляд на дядю Кристиана, который пристально наблюдает за мной. Он надеется, что я упаду в обморок или меня вырвет? Он пытается шокировать и подорвать меня или доказать, что я слишком слаб, чтобы вести за собой?
Нет, понимаю я, упиваясь его голодным взглядом. Он надеется, что меня это ничуть не беспокоит. Он хочет знать, что я доволен его жестоким предложением и что Юзеф Голубев ничего для меня не значит.
Я протягиваю руку и толкаю ногой одно из глазных яблок, и оно качается на плитке. — Хорошая работа. Они это заслужили.
Дядя Кристиан улыбается шире, радуясь, что я доволен.
— Но в следующий раз спроси меня, прежде чем совершать убийства и злодеяния от моего имени.
— Конечно, принцесса. Что скажешь. Он наклоняется и зачерпывает глазные яблоки, а затем бросает их в мусоропровод. Машина шумно перемалывает их.
Дядя Кристиан поворачивается ко мне с узким, сердитым взглядом. — Это был он?
— Это он что… ох. — Я складываю руки. Опять про девственность.
— Если это был он, я вернусь за его более интимной частью и поджарю ее на гребаном огне.
