На утро Саша заболел — голова раскалывалась, в горле как ершиком повели, нос пробкой заткнули. Слет Церкви Неолиберализма произвел на Сашу удручающее впечатление. Бой барабанов, пробирающие до костей вибрации, плач ребенка и выпученные глаза монстра — все смешалось в один сплошной кошмарный клубок. «Так вот, что им на самом деле нужно! — размышлял он. — Они все врут, врут, врут! За красивыми словами о справедливости и свободе стоят ненависть, корысть и жажда власти. За призывами к равноправию — рабство! За любовью к людям — любовь к деньгам. Их обиды — лицемерие, их политика — провокации, их милосердие — постановочное шоу. Они притворяются христианами, но на деле они язычники. Сектанты самого кровожадного и мрачного культа в истории. И им никого не жалко!»
Саша заглянул в интернет.
В личном паблике Анжелики заглавными буквами висела черная крупная надпись: «Сегодня утром в 10 утра Анжелика скончалась в онкологическом отделении Боткинской больницы. Спасибо всем, кто поддерживал ее в эти дни». Веб-камера показывала то, что еще недавно было лицом Анжелики — белолицую, как в японском театре Кабуки, маску с черными бровями-стрелками. «Отмучилась!», «Вечная память!», «Покойся с миром!» — комментировали огорченные подписчики. «Порноактриса Джулия Пфеннинг покончила с собой после травли, вызванной отказом сниматься с роботом Джоном», — писала газета «The Future», «США обвинили Россию в атаке на пассажирский самолет над Буэнос-Айресом», — повествовал CNN. «ФБР обезвредило сеть компьютеров-зомби, подконтрольную российским хакерам», — сообщал BBC, «Эвтаназию в Голландии упростили. Теперь каждый страждущий получить может отправиться в мир иной в специальной наркологической капсуле. Врачи гарантируют приятное путешествие», — рассказывал читателям технологический блог NewsOfTheWorld.
— Дурь какая! — он выключил айфон. Перед его глазами возник алтарь, запахло елеем и ладаном. «Давно я не был в церкви!» — неожиданно осознал он.
Александро-Невская лавра встретила его светлым простором, торжественной нарядностью, покоем, спрятанным в углах и под иконами. Народу в храме было мало, батюшка у алтаря раздавал хлеб и вино. Причастившись, Саша вышел во двор и оказался на красном погосте: судя по датам смерти большинство его обитателей почили в мутные и героические послереволюционные годы — над могилами возвышались пятиконечные звезды и памятники красноармейцам с винтовками. Перед могилой электрика, украшенной раскинувшей руки ЛЭП вместо креста, Саша упал в обморок. К нему подошел рабочий в синей спецовке, на его локте висел здоровый моток кабеля, и присел на бетонную тумбу. Он с укоризной посмотрел на Сашу. Из соседней могилы вылез Канкин, Николай Ефимович, организатор Социалистического Союза рабочей молодежи Невской заставы, в кожанке с кепкой. Подошла Клава, худенькая 18-летняя барышня в голодном 18-м погибшая от туберкулеза.
— Хуево, да? — спросил Канкин.
— Хуево. — согласился Саша.
— Мне тоже хуево было, когда разрядом ебануло так, что тело напополам. Но вам, конечно, еще хуже. Не понимаю как вы так живете! — заметил электрик.
— Как? — Не понял Саша.
— Без смысла. Без бога. Без идеалов.
Саша пожал плечами.
— У вас все ложь. Вот у нас был бог — коммунизм. А у вас кто? — спросил Канкин.
— У нас нет бога. У нас этот… неолиберализм. — замешкался Саша.
— Этот ваш неолиберализм сплошное НАЕБАЛОВО, эрзац, симулякр поганый, беличий мех из котов! — возмутился Канкин.
— Да, у вас все вранье. Мы жили в правде. У нас все было по настоящему. Были друзья и враги, были идеалы и место для подвига. А у вас все лажа: вместо государств управляемые территории, вместо врагов уважаемые партнеры, вместо идеалов постмодернизм, а подвиг это когда тебя забанили в фейсбуке. — поддержал товарища электрик.
— Вместо новостей фейкньюз. — прогремел Канкин.
— Вместо правды метаправда, — кинул электрик.
— И на конкурсах красоты выигрывают дауны! — пропищала Клава.
— Вместо еды нефть — сообщил Канкин.
— Вместо реальности 3D ролики. А в мозгах — мемы, и те чужие. — прогундосил электрик.
— Вместо девушек бесполые монстры. — огорчилась Клава.
— Вместо мужчин пидарасы! — пробурчал электрик.
— Вместо любви — эксплуатация! — гневно вскричала Клава.
— Между полами — война. Зато между классами все решено — бесповоротная победа мировой буржуазии! — стукнул кулаком по ЛЭП Канкин, да так, что памятник затрясся.
— Но то чепуха, скоро вас окончательно заменят роботами, или вы сами ими станете, и ваши страдания прекратятся! — обнадежил электрик.
Саша не помнил как добрался до дому. К вечеру поднялась температура, он отсутствующе валялся на кровати тоскливо наблюдая потоки грязи, льющиеся с небес и отчаянно ожидая отступления египетской тьмы. Его упорно не отпускала мысль о последних достижениях голландских медиков — интересно, иностранцам они предоставляют эту услугу? Ему сделают? Под вечер полегчало — он смог умыться, приготовил на ужин яичницу с помидорами, заварил чай с сахаром. Завибрировал телефон.
— Как дела, сынок? Давно тебя не слышала. — прозвучал далекий голос матери.
