Настал день, когда Вера Петровна проверила наши творения. Зайдя в класс, она как-то по-особенному взглянула на Вову.
— Сегодня вы меня порадовали, — улыбнулась Вера Петровна.
Она стала открывать наши тетради и объявлять оценки.
И здесь произошла следующая трогательная сцена.
— Сидоров: пять с минусом — много небрежностей.
Я взял свою тетрадку.
— Макаров! Тут особый разговор! — Вера Петровна явно волновалась.
«Я поставила ему четвёрку и вот почему. Встань, Макаров».
Вова встал. Казалось, что от волнения он был весь розовый. В смысле, не только лицо. Вова смущённо смотрел под ноги.
«Я читаю сочинение Макарова, — продолжила Вера Петровна, — и вижу, что он, как обычно, нагло списал у Сидорова! Но как творчески он подошёл к этому вопросу! У него получился конспект. Правильнее сказать, он сделал тезисы! Ни одной прямой цитаты! Каждую мысль Сидорова он предельно сжал и кратко выразил СВОИМИ словами. Он ОСМЫСЛИЛ её! Вот за это, за то, что он ДУМАЛ я с лёгким сердцем ставлю ему четвёрку!»
Вова стоял взволнованный и, похоже, за малым не прослезился, слушая слова про то, какой он, оказывается, способный.
А что же я? Я промолчал. Ради Вовы. Ради его творческих тезисов. Ради того, что у нашей Веры Петровны наконец-то стало легко на сердце.
Потому что я помнил, что всё начиналось с «жи и ши».
И разве мог я забыть, что в первом классе мне постоянно ставили его в пример.
