– И пусть тебя не смущает моя похвала, – с пафосом продолжил отец Василий. – Ведь дар – это в первую очередь ответственность. Ответственность не только за себя и свои поступки, но и за жизнь тех, кто рядом с тобой. Сегодня всем нам ниспослано испытание. Нам предстоит постигнуть, кто явился к нам – истинный мученик или демон. Я чувствую, незнакомец – сильный человек. Но кому подчинена его сила? Именно это и предстоит тебе узнать.
– Но сумею ли я? – робко прошептала девушка.
– Я верю в тебя.
К Марии вдруг вернулось прежнее спокойствие и уверенность в себе.
– Я попытаюсь, но что я должна делать? – спросила она.
– Завтра утром ты отправишься к этому человеку, приготовишь завтрак, поговоришь с ним… – отец Василий умышленно сделал паузу и, встретившись с девушкой взглядом, многозначительно заключил: – Я не намерен каким-либо образом ограничивать твою инициативу, потому что хотел бы видеть в этом госте нашего друга, а не врага.
Отправляясь в путь, Панфилов имел в качестве путеводной звезды лишь один ориентир – поселок Святово.
«Будь я на месте отца Василия, то для основания сектантского поселения выбрал бы место, малопосещаемое людьми, а еще лучше – какие-нибудь непроходимые дебри, где нет дорог и где простому смертному делать нечего… – рассуждал Константин. – Но Ярославская область? Этот выбор, по меньшей мере, странный. Почему не какой-нибудь таежный поселок в Сибири? Неужели он хотел уйти в изоляцию и в то же время сохранить близость к Белокаменной? Почему? Чтобы иметь возможность пополнять ряды своей паствы? Вполне вероятно. Но не мог же он поселиться где-нибудь в окрестностях Святова. Это место уж слишком на виду. И почему именно Святово? Что привлекательного в этом поселке? Развилка дорог, река или… символическое название самого поселка? Для фанатика такая мотивация вполне допустима. Но отец Василий мало похож на фанатика…»
А поскольку любая из версий могла сойти за базовую, Панфилов посчитал не лишним прихватить с собой резиновую надувную лодку, палатку и складную удочку.
Оказавшись в Святове, он первым делом отправился на пристань. Расчет оказался верным. Полдня проведя в разговорах с местными фанатами рыбной ловли, Константин получил исчерпывающую информацию по всем интересующим его вопросам.
Порыбачить в поселок приезжали многие, но в этом году только однажды у рыбаков взяли в аренду сразу три моторные лодки. В них разместилось человек десять, и этот караван отправился вверх по Нерли. Все прибывшие показались рыбакам очень молодыми, не больше двадцати двух лет, – три девушки и семеро парней. Причем ни у кого из них не было удочек, а уж тем более сетей. Что касается рыболовной оснастки, то местные жители такие моменты подмечают сразу. Долго не думая, они решили, что молодежь приехала с единственной целью – потрахаться на природе.
Ровно через сутки лодки притащил на буксире один из жителей соседнего села Камышева. Кое-кого из особо буйных местных парней, которые уже успели положить глаз на девчонок из столицы, интересовал вопрос – где именно причалили «козловатые импотенты из Москвы»? Но удовлетворить их любопытство камышевец не удосужился. И не только потому, что был глухонемым. Пряча взгляд, он выложил лодочнику плату, превышающую принятые расценки втрое, и быстренько убрался восвояси.
Все это было в начале мая. То есть три месяца назад. Больше никого из тех десятерых приезжих в Святове и на лодочной станции не видели. А если бы не появился Панфилов, то о них и вообще вряд ли вспомнили бы.
Хотя в начале мая Светлана Клебаничева еще находилась дома, рядом с отцом, Константин на всякий случай показал рыбакам снимок пропавшей девушки. Все, как один, глядя на фотокарточку, отрицательно качали головами, мол, этой красавицы в Святове никогда не видывали.
«По крайней мере, очень четко прослеживается путь отца Василия до Камышева, – суммировал Панфилов. – Точные координаты известны лишь глухонемому. Но захочет ли он сообщить их мне? Думаю, нет. Ведь для него это неплохой бизнес…»
Одолжив у местных мотор, канистру бензина и внеся за них задаток в двести баксов, Панфилов отправился в Камышево. Путь оказался недолгим – всего-то два километра.
В село он заглянул лишь на час и, стараясь не вызвать лишних подозрений, попытался как можно больше узнать про глухонемого.
Старик жил у самой реки. Вел довольно замкнутый образ жизни. Ни с кем не контачил. Иногда, примерно раз в две недели, к нему приезжали какие-то знакомые на джипе. Сбросят пару мешков и покатили дальше. Что это были за люди, никто толком сказать не мог. Впрочем, жителей Камышева больше интересовали их личные проблемы, чем жизнь какого-то выжившего из ума старика.
Но главное Панфилов все-таки выведал – в последний раз джип подъезжал к дому чуть больше двух недель назад. Из этого можно было заключить, что со дня на день старик отправится в свое очередное путешествие. Но когда именно? Днем старика видели редко, но, судя по рассказам, он был большим любителем ночной рыбной ловли, и частенько в полночь, оглашая всю округу, взвывал мотор его лодки…
