В конце концов эта игра в молчанку надоела Панфилову до чертиков, и он, мысленно послав парней куда подальше, сбросил на пустующий табурет верхнюю одежду. Без спросу взял с кровати стеганое одеяло, набросил его на плечи и принялся ждать возвращения блондина. Он обязан был вернуться. В глубине души Константин надеялся увидеть в этот вечер и отца Василия. Надеялся не зря.
Не прошло и десяти минут, как порог комнаты переступил невысокий светловолосый мужчина в черном монашеском одеянии. Его большие светлые глаза смотрели на Панфилова с неприкрытым любопытством. Уголки чувственных губ чуть подрагивали в приветливой усмешке, и если бы не едва заметная складочка на переносице, можно было смело предположить, что отец Василий спокоен и безмятежен.
Константина несказанно удивил тот факт, что отец Василий оказался довольно-таки молодым человеком, да еще в придачу с яркой актерской внешностью.
«Ему бы в театре героев-любовников играть!» – мелькнула непрошеная мысль, ведь, по представлению Константина, основатель нового учения должен был выглядеть совсем иначе.
Он представлял отца Василия белобородым стариком, с тонкими чертами лица, проникновенным взглядом… Впрочем, и у вошедшего молодца взгляд был умным и цепким.
К этой встрече Панфилов был готов давно и знал, что играть придется белыми. К счастью, строить из себя человека уставшего и измученного всевозможными передрягами ему не пришлось. За день Константин пережил столько приключений, что от усталости буквально валился с ног.
«Лобовая атака», которую он предпринял в самом начале разговора, заявив, что знает отца Василия, на все сто оправдала возложенные на нее надежды. Святоша явно был шокирован таким признанием, что в конечном итоге сказалось на количестве и качестве задаваемых им вопросов. Отец Василий, славившийся умением вести тонкую психологическую игру, на протяжении всей беседы так и не смог как следует воспользоваться своим коньком и загнать противника в угол. Возможно, поэтому их разговор продолжался недолго. Несмотря на несколько удачных ходов, Панфилов не считал, что вышел из этой словесной дуэли победителем.
«Если отец Василий не дурак, он вряд ли поверил в мою околесицу, – рассуждал Константин. – И скорее всего уже на следующий день он подвергнет меня тщательнейшей проверке. Не думаю, что это будет приятно… Пока же совершенно ясно лишь одно – я не проиграю только в том случае, если буду действовать на опережение. Но если я позволю ему хоть на мгновение перехватить инициативу, у меня останется лишь один действенный аргумент – мой «кольт».
Открыв глаза и увидев метрах в двух от кровати симпатичную черноволосую девушку с подносом в руках, Панфилов блаженно усмехнулся и вновь закрыл глаза.
Но тут же спохватился, поняв, что это не сон. Он осторожно приоткрыл веки, внимательно рассматривая незнакомку, и даже попытался ущипнуть себя за руку под одеялом, дабы лишний раз убедиться, что это милое создание – не плод его воображения. Реакция Панфилова вызвала у девушки грустную улыбку.
– Меня зовут Мария, – представилась она. – Отец Василий попросил приготовить вам завтрак и рассказать о том, как мы живем.
– Отлично, – смущенно пробормотал Константин. – И что же у нас на завтрак?
Мария переставила с подноса на стол чашку и две тарелки:
– Чай, бутерброд и салат.
– Может быть, у вас найдется кофе? – с надеждой спросил Панфилов. – Я, знаете, привык к этому напитку.
– К сожалению, кофе у нас нет, – ответила девушка. – Кофе затуманивает сознание, и поэтому мы отказались от него.
«Это значит, что, пока я здесь, кофе мне не видать, – с ужасом подумал Константин. – Более сурового наказания и не придумаешь!»
Он хотел было, как обычно, резко вскочить с постели, но в самый последний момент передумал.
«Подожду, пока она выйдет», – решил Панфилов.
Но Мария, уловив ход мыслей гостя, предложила:
– Я пока отдерну шторы, а вы одевайтесь.
Она прошла к окну и, повернувшись спиной к Панфилову, принялась возиться с простыней. Воспользовавшись моментом, Константин потянулся к лежавшим на табурете брюкам и рубашке. Одежда оказалась не только новенькой, но и хорошо отглаженной, что немало удивило Константина.
Он быстренько натянул штаны, а потом набросил рубашку.
– Насколько я понял, электричества у вас нет… – заметил он.
– Нет, – не оборачиваясь, произнесла девушка.
– Как же вы тогда гладите свои вещи? Неужели засыпаете в утюги уголья?
– Представьте себе.
– Как в каменном веке?
В глазах девушки промелькнула обида:
– Поверьте, это ничуть не усложняет жизнь.
– И даже придает ей определенную романтику, – закончил Панфилов.
– Вы готовы? – осторожно спросила девушка. – Я могу оглянуться?
– Да, – Панфилов повернулся к Марии, собираясь показаться перед ней во всей своей красе, но, ослепленный ярким солнечным светом, закрыл глаза.
