Я понял, у нас серьезные проблемы и надо что-то предпринимать. Не пора ли вырываться из банки допотопного «Москвича» и давать активного стрекача? Нет, невозможно. И не нужно. Когда ещё подобное может произойти!
— И что «там»? — решил спровоцировать ситуацию. — Как эти чубрики живут?
Видимо, выполняя чужую волю, девушка снова с помощью мыслей начала передавать информацию. Если её перевести в слова, то рисуется следующая картина параллельного мира: планета, напоминающая Землю. Вокруг неё светящиеся сферы. Первое впечатление — планета искусственная. Равномерный матовый свет, но источник не виден. Воздух чист и свеж. Стены зданий подвижны, словно многомерны. Живущие на этой планете напоминают энергетические сгустки, похожие по конфигурации на призраки людей. Впрочем, формы инопланетные существа могут принимать любые, какие им необходимо. Способ общения — мыслительный. У них нет государства и границ, а есть любовь и дети. Они не считают акт воспроизведения нового организма любовью. Это — дело. А любовь совсем другое. Это — обмен информацией и знаниями. Только тот, кто любит, распространяет свет знаний вокруг, чтобы окружающие не находились во тьме зла. Информацию получают в экстазе, которого не знает человек. Дети выглядят как информация, которую они получают. Смерти в земном понимании не существует. «Они» просто завершают один этап и переходят к следующему, то есть жизнь бесконечна. Смерть — это спекуляция животного ума. По их мнению, обитатели нашей планеты живут в иллюзии своего величия. Человечество настаивает на своей исключительности, мотивируя таким образом свое право делать все, что ему заблагорассудится, и тем самым губя себя. Путь познания людей ужасен, и только когда он переменится, тогда и человек нравственно поменяется.
И вот спрашивается: какие чувства должен был испытать я, человек разумный, воспитанный советской атеистической школой и такой же армией? Правильно — самые положительные. Возможно, душа и принимала иные потусторонние миры, да вот разум, надежно забронированный в мозговом сейфе, отказывался это делать.
Это происки ЦРУ, говорил я себе. Ведь меня предупреждали, что за Новой Энергий, основанной на элементе 115, идет охота. В чем я сам мог недавно убедиться, если вспомнить американизированного банкира Ника Хасли из «ARGO».
Известно, что янки могут создавать аномальные явления. Может, я и Анечка стали жертвами такого эксперимента?
Разумеется, эти мои мысли «прочитывались», и поэтому не удивился, когда «услышал» голос:
— Повторю: мы придерживаемся принципа нейтралитета, однако в данном случае вынуждены вмешаться. — И после паузы. — Мы может отправить вас двоих в ближайшее будущее. Оно наступит в том случае, если Новая Энергия окажется в руках безнравственных людей.
— В ближайшее будущее? — переспросил я. — Каким образом?
— Ваш мозг и ваша душа будут находится в телах других людей, имеющих свои биографии. Это делается в целях их и вашей безопасности. Предупреждаем: вариант этого будущего смертельно опасен, однако вы сами должны убедиться в потенциальной катастрофе.
«Выслушав» всю эту запредельную ахинею, я глянул на Анечку с немым вопросом: готова ли она совершить путешествие в это самое опасное ближайшее грядущее?
— Да, — промолчала она.
— Да, — повторил я. И, не удержавшись, поинтересовался, какой ожидает нас временной сдвиг вперед?
— Год!
Я пожал плечами: неужели за это время можно натворить таких дел, что проблемой должны заниматься внеземные цивилизации? Ну-ну, это даже любопытно, что нас ожидает 20 июня 20….. года?
Это была моя последняя осознанная мысль — перед глазами пыхнул солнечный энергетический столп, вбирающий меня всего, как в воронку другого бытия и другого времени…
я иду по улице. Лица людей на этой летней улице — лица приговоренных к насильственной смерти. Я иду по улице — и знаю, что у меня тоже лицо приговоренного к смерти.
Я иду и вижу на перекрестке бронетранспортер, рядом с ним солдаты национальной гвардии. Они в серой форме посредственности. У них вместо глаз — бельма, но, кажется, они меня хорошо видят?
— Эй ты, без номера? — ор офицера. — Руки на голову! Стоять!
Гвардейцы толкают меня на бронь боевой машины. Бронь тепла от солнца, как крыша. (В детстве я любил сидеть на летней крыше, рвать яблоки и смотреть в чистое небо.)
Чужие исполнительные руки обыскивают меня. Но что можно отобрать у человека, если отобрана у него свобода?
— Почему без документов? — крик за спиной. — Может, ты ещё и не стерилизованный? — и удар кованным ботинком в пах.
И я кричу от боли. И просыпаюсь в своей комнате. Я лежу в белых простынях и слушаю тишину. Календарь, на котором изображено военное сыроватое лицо нового порфироносца, утверждает, что сегодня — 20 июня 20….. года.
Как можно быстро потерять свободу, говорю я себе и вдруг слышу в общем коридоре бой подкованных ботинок. И после — удары в дверь. Но я лежу, обессиленный от страха и сна. Лежу, будто мертвый. Лишь слышу стук сердца, он все громче и громче. И я пугаюсь от мысли, что мои сердечные перебои будут приняты, как призыв к неповиновению.
