— Так получилось, — пошутил. — Тем более не играю в гольф.
Мои радикальные действия заставили врагов нервничать. Сначала они решили, что имеют дело с дилетантом, затем принялись зачищать территорию от всевозможных свидетелей, занимаясь кровавым беспределом…
— А братьев Хубаровых кто замочил, как у нас нынче выражаются? поинтересовался.
— У них самообслуживание.
— А зачем?
— Для самоочищения рядов, — усмехнулся генерал. — Должно, задачу выполнили из рук вон плохо вот и лишились головы.
Словом, ситуация стала выходить из-под контроля. Не придерживаясь никаких правил, некто в моем лице резал «черных», как баранов, потом занялся высокопоставленным чином Шокиным, находящимся под защитой «Арийс».
— «Арийс»? — повторил я. — Что за явление?
— «Арийцы» они, — усмехнулся Старков. — Выступают за чистоту расы. А на самом деле военизированный отряд, контролирующий всю столичную торговлю.
— А они каким боком в этой истории?
— Защищали своих. Думали, что начался передел торговых точек.
— Своих? — покачал я головой. — Ахмед у нас из Костромы, что ли?
— Не ломай голову, Дима, — ответил генерал. — Все повязано такими узлами… — и объяснил, что семейство Мамутов проникло не только в мэрию, но и за кремлевские стены, попутно продавая на корню национальные интересы. — А ты, брат, посягнул на самое святое — на вора в законе, — погрозил пальцем. — Зачем?
— Хотел узнать, где Житкович?
— Он уже тоже далече от нас, — признался мой собеседник и посмотрел на выцветевшие облака, плывущие с крейсерской скоростью.
— А Пехилова?
— И она там.
— Почему?
— Обрубили концы, Дима. Тактика выжженной земли. Она тебе знакома?
Кивнув, задумался. Дело в том, что, когда мы катили с менхантером Стаховым на эту ведомственную дачу, он предупредил: идет некая сложная игра, в которой задействованы силы ФСБ, ГРУ и ЦРУ. В чем смысл этой игры он, охотник на людей, затрудняется сказать. Главное, я сам должен чувствовать шкурой ситуацию, чтобы не оказаться «шлаком».
— Шлаком — это как?
— Смекни сам.
— А когда служба взяла меня на прихват, — поинтересовался. — Не в «Дуплете» ли?
— Ты уже пришел грязненький, — посмеялся Стахов. — А не надо бои в черте города пристраивать. Шокин — мудак, но высшее государственное лицо. Естественно, СБ проследила, куда это он торопыгой спешил.
Услышав это, я выматерился: думаешь, что выполняешь функции господа Бога, а на самом деле шестеришь в горячей кочегарке преисподней.
— И еще, — сказал Стахов. — Старков — мужик наш, но себе на уме и тебя передает ГРУшникам. С ними ухо держать надо востро.
— Буду держать, — пообещал.
Что же происходит на самом деле, сержант? Никаких сомнений, служба проявляет ко мне интерес. Почему? Что знаю я — что не знают они? Или что могу сделать я — что не могут они?
Эти вопросы я и задал генералу Старкову после того, как признался, что тактика выжженной земли мне хорошо известна.
— Не торопись, — сказал сотрудник безопасности. — Пообедаем, потом посмотрим киношку.
— Киношку?
Помню, в детстве мы, пацаны, любили бегать в «киношку». Сидели в деревянном пыльном зальчике ДК и глазели на экран, где скакали на крупнозадых кобылах бесстрашные индейцы и ковбои. Больше всего восторгов вызывали финальные сцены, когда порок наказывался интенсивной пальбой и стрелами с разукрашенным опереньем. Бах! — враг кувыркается с лошади. Вжиг! — и кровь фонтанирует из горла нехорошего Джо. Кр-р-расота!
Какое же теперь кино предназначено посмотреть мне? Не о «летающих» ли «блюдцах», терроризирующих мирных землян своей неопознанностью? Или, может, речь идет о бомбе нового поколения, способной сдернуть наш шарик с его космической траектории?
Какая разница, решил я. К тебе имеют профессиональный интерес, что еще? А вот почему имеют этот интерес? Мало ли своих орденоносных кадров? Кадры решают все? Может, это именно такой случай, когда родина нуждается в герое? Герой? Боюсь, до него мне далеко. Я не смог уберечь дорогих и любимых людей, а месть моя была мелочна и не привела к результату. Единственный итог моих деяний — перспективная работа со службой безопасности. Не проще было прийти в приемную ФСБ и предложить свои услуги?
Этот вопрос задал Старкову, когда мы обедали на веранде. Сотрудник посмеялся: вся страна работает на Контору, да не всякий способен обратить внимание руководства на себя.
— А я, как понимаю, обратил?
Мог и не задавать этого вопроса: кто хлебал казенный суп-харчо, жевал шашлык из осетрины и дул компот из упругих слив? Надеюсь, я приглашен за стол не за свои выдающиеся способности, которые в штанах?
— Все свое время, — повторил генерал, узнав о моих терзаниях. Диверсантура может терпеть?
— Было бы за что.
— Есть за что, Дима, есть.
И на этом наш обед закончился — я был приглашен в небольшой прохладный просмотровый зал. Такие зальчики показывают в кинокартинах про разведчиков и шпионов. Правильные люди сидят в удобных креслах и просматривают хронику, чтобы после сделать умное компетентное заключение. Теперь эта роль отводилась мне и ещё трем заинтересованным лицам, включая Старкова.
