Но наши опасения были напрасными. Через 20 минут приехала Ямаха, и возле нас остановился мужчина в кожаной куртке. На вид ему было лет 45, седина в волосах, загорелое лицо с сеткой мелких морщин вокруг улыбчивых глаз.
– Ричард, ах, проказник! Ты зачем меня заставляешь переживать? Ух, хулиган!
Хозяин мягко потряс пальцем перед носом Ричарда. Но пёс, обрадовавшись появлению хозяина, не воспринял его упрек всерьёз: он лег на асфальт и, подставив живот, явно хотел, чтобы его почесали и погладили.
– Убегает третий раз уже за велосипедистами, – продолжал мужчина. – И всё почему-то тянет его в эту сторону. Зимой гуляли с ним много, бегали. А сейчас как-то меньше времени стало. Наверное, не хватает ему физической нагрузки то. Спасибо вам! И простите, что задержались из-за нас.
Ещё немного пообщавшись с псом и его хозяином, мы посоветовали последнему повесить на ошейник Ричарда бирку с номером телефона. Затем попрощались с новыми знакомыми и поехали дальше.
До Ширяево мы доехали довольно быстро и без происшествий. Солнце уже вовсю разошлось. Пахло прогретой травой, пылью и сиренью, которая обильно цвела вдоль улиц. Проехав напрямик через село, нигде не останавливаясь, повернули на трассу в сторону Богатыря.
Проезжая мимо гор известняка (в селе Богатырь расположен карьер по его добыче), я думала, что нужно бы заехать по пути в магазин и купить бабушке тортик или чего-нибудь вкусного. Вишнёвое варенье мы, конечно, давным-давно съели, а так можно было бы подарить его: вот, возвращаю, так сказать, обратно.
Доехав до Солнечной поляны, мы довольно быстро нашли улицу Нефтяников – это практически первый поворот налево при въезде в село.
Я боялась, что не вспомню, как выглядел дом. Но ещё издали я заметила те самые кусты вишни, с которых я почти год назад срывала красные ягоды. Сейчас они были усыпаны белым цветом и головокружительно вкусно пахли.
С колотящимся от радости сердцем, через сетчатый забор я увидела аккуратно вскопанный участок. Распустившиеся тюльпаны стройным рядком качали головками перед окнами дома. На окнах были видны белые кружевные занавески.
– Ура! Нашли! Поехали за тортиком.
Купив в магазине сладкий подарок, мы вернулись к дому бабушки.
Держа вафельный торт в руках и немного волнуясь, я постучала в дверь забора. Никакого ответа. Наверное, она в доме, не слышит.
– Извините, здесь кто-нибудь есть? – прокричала я. Никакого звука ни со стороны участка, ни со стороны дома. Лишь звонкие голоса смеющихся детей во дворе у соседей напротив.
Минут десять подождав и побродив вокруг дома, мы решили, что хозяева куда-то ушли: или в гости, или на рынок, или ещё куда-нибудь. Ждать больше мы не могли – предстояла долгая дорога назад на вечерний паром в Рождествено.
Мне было очень жаль, что не удалось лично поговорить с той бабушкой. Засунув тортик в почтовый ящик, висевший слева на заборе, я представила, как она удивится, когда обнаружит его там.
И тут я заметила одну странность: этот ящик явно давно не красили. Когда-то бывшая синей краска совсем облупилась и приобрела серовато-голубой оттенок. Пройдя вдоль забора, я обратила внимание, что окна плотно закрыты, не приоткрыты даже маленькие форточки. В такую-то жару?
На соседнем, прилегающем к дому, участке я увидела молодую светловолосую женщину с аккуратной стрижкой каре. Она что-то полола в огороде и не сразу меня заметила.
– Здравствуйте! Простите, а в этом доме кто-нибудь сейчас живёт?
Было видно, что женщина насторожилась от такого вопроса: она внимательно меня рассматривала и не спешила отвечать.
– Я почему спрашиваю: там бабушка жила. Я прошлым летом у неё вишню нарвала без спроса. До сих пор стыдно. Хотела вот извиниться, – объяснила я, широко улыбнувшись.
Было видно, как лицо женщины просветлело и смягчилось.
– Баба Аня то? Она умерла, в прошлом году вроде. Сейчас там её сын иногда появляется.
Под теми кустами вишни моё сердце снова упало, как тогда, почти год назад.
«Вы, наверное, вишню хотите купить?».
– Вы не сможете ему передать, что я там тортик… в почтовом ящике… оставила, – выдавила я.
Женщина улыбнулась и кивнула.
Развернувшись, я пошла к ребятам, которые ждали неподалеку. Слезы градом катились у меня по щекам.
* * *
Сейчас я понимаю, что в этой истории было очень много «если».
Если бы моя мама смогла тогда приехать на фестиваль; если бы мы с мужем уже бывали в Каменной чаше до этого; если бы мы повернули обратно, так и не дойдя до неё; если бы мы успевали вернуться в Ширяево, чтобы купить вишню там… Этот список можно продолжать и продолжать. Но ни одно из этих «если» почему-то не случилось. И теперь я знаю и буду помнить, что далеко в Самарской Луке, в селе Солнечная Поляна, жила старенькая баба Аня, у которой перед домой росли кусты самой вкусной вишни, какую я когда-либо ела. А вместе со мной, прочитав этот рассказ, теперь знаете об этом и вы.
