— Малыш! Я… Нет, подожди! Сейчас нельзя! Если там смещение, то срастётся неправильно и потом придётся делать операцию, чтобы исправить. Давай врач всё проверит, поставит на место, если надо, и я тут же выпущу волну своей силы! Обещаю! Потерпи ещё немного!
И я согласилась с его доводами, хотя терпеть было больно!
Мы быстро доехали до больницы, но, выйдя из машины, я остановилась. Это здание не было похоже на травматологию.
— Это клиника для демонов, — угадал мои мысли Чадов.
Он снова подхватил меня на руки и понёс к дверям. Там быстро нашёл нужную дверь и усадил на кушетку перед доктором.
После небольшого осмотра и опроса мне прощупали больной нос, вставили какие-то жгуты и сделали укол обезболивающего.
Как только доктор разрешил идти, Макс вложил ему в руку пачку денег и спросил что-то на ухо. Доктор с подозрением покосился на меня, но кивнул и проводил нас в пустое помещение на втором этаже, напоминающее склад мебели.
Макс поставил меня на ноги, взял лицо в ладони и, не давая отстраниться, поцеловал в губы. В ту же минуту я почувствовала, как меня прошила волна его силы. Чесаться в носу перестало, боль, даже та мизерная с которой ещё не справилось обезболивающее, тоже разом прошла.
Чадов отстранился от меня и внимательно всмотрелся в глаза.
— Как ты?
— Замечательно! — мурлыкнула я, чувствуя, что меня снова накрывает радостью и эйфорией. — Только мне кажется, что ты перестарался. Мне слишком хорошо.
— Так, ладно. Постарайся так сильно не улыбаться. Нам главное сейчас быстро дойти до машины. И чтобы этот Страхов не помешал. Пойдём!
И опять на руки! Я так ходить разучусь… Когда мы проходили мимо помещения, соседнего со складом, в котором находились пару секунд назад, услышали характерные звуки. Там полным ходом шла прелюдия.
— Переборщил… — нахмурился Макс, но его губы то и дело расползались в предательской улыбке.
Когда мы вышли на улицу, к нам подскочил Дан:
— Саша, как ты? Прости меня, я не хотел!
— Прощаю, — улыбнулась я.
— Что с ней? — спросил Страхов у Макса.
— Обезболивающего большую дозу вкатили. Даниил, сейчас мне некогда, но знай, я Саше ничего плохого не сделал и не сделаю. Потом приходи за подробностями!
Во время своей речи, Макс продолжал идти к автомобилю. И когда усадил меня, сказал ещё несколько фраз Дану, но я не расслышала слов из-за закрытой двери. После он сел с другой стороны, и машина тронулась. Мне было так хорошо, так умиротворённо. Я даже не заметила, как уснула.
Проснулась из-за тихих вздохов рядом и едва различимого шёпота:
— …Малышка моя, такая красивая… Сашенька, я помню как увидел тебя в первый раз. Такая дивная и неприступная, а как щёлкнула по носу, не желая говорить в какой отдел пришла. Я тогда повёл себя как мальчишка! Только через сутки осознал, что только ради твоего восхищённого взгляда собрал ту планёрку. Чтобы показать, что я тут главный, и если тебе смотреть на кого-то, то только на меня. А ты улыбнулась этим программистам и сделала вид, что не заметила. Мне кажется, все заметили. Заметили, что с того дня я сам не свой. Я же до этого сам никогда и не заходил в отдел тендеров. Зачем это мне? И так всё принесут. Но тут стал использовать каждый предлог, чтобы тебя увидеть. Если бы я тогда понял, что ты запала в сердце, если бы не боролся с собой! Я долго ходил вокруг и боялся подступиться! Ты же знаешь кто я и об уровне моей силы ты наверняка тоже осведомлена, так что пойми: я просто не сразу решился. Боялся навредить. Но теперь я понимаю, что ты так глубоко запала мне в душу, что я не в силах тебя отпустить. Даже если бы ты была подвержена моему влиянию, я бы нашёл способ это обойти и сделать тебя счастливой.
Он чуть помолчал и продолжил:
— Ты знаешь, там, в подвале, я на секунду поверил, что ты с ними заодно, и понял, что мне на это плевать. Только когда тебя увезли, я почувствовал, что ты мне нужна как воздух. Сутки без тебя были пыткой. Наверное поэтому я потом повёл себя как дурак. Решил, что "пришёл, увидел, победил" здесь подходит как нельзя лучше. Как мне тогда казалось, я привёл главный довод для свадьбы… И потом, когда ты даже не посмотрела на машину, которую я подарил, я понял, что всё, что в теории знал об ухаживаниях, не работает. Но я готов учиться быть для тебя лучшим. С билбордом и подвеской же угадал! Впереди самое страшное: признание. Я совсем не умею красиво говорить и тем более о чувствах! Но понимаю, что без этого не обойтись. Сейчас вот тренируюсь, пока ты спишь. Но боюсь, ты проснёшься, посмотришь на меня своими невозможными глазами и все слова вылетят из головы. Как бы снова не ляпнуть что-то не то, я так боюсь тебя потерять.
И тут я выдала себя. Я вздохнула, умиляясь непосредственности этого мужчины, и открыла глаза. Протянула руку и дотронулась до его волос. Он смотрел на меня, замерев, и кажется, даже не дышал.
— Давно не спишь?
— Недавно, так что это не считается, и от настоящего признания тебя ничего не спасёт, — улыбнулась я.
