ПМГ — подвижная милицейская группа. По жизни: «Помогите Милиции Граждане»
ОБХСС — было такое, кхм…
«Черёмуха» — спецсредство, на психов не действует.
Негр на верёвочке
Давным-давно, ещё при Советской власти, было место на территории Железнодорожного района гор. Москвы, которое называлось «Бермудский треугольник». Вещи происходили там удивительные. Особенно зимой и весной.
Зимой трупы заметало, а весной они превращались в «подснежники». Но однажды…
— У нас негр повесился, — голос дежурного был грустен.
— Где?
— В Бермудах. Ты понимаешь? Негр!
Труп негра — это плохо. Надо вызывать «смежников». Дело будет под контролем у прокуратуры, райкома-горкома, КГБ и родного руководства. Негр — это наше советское всё. А «смежники» ещё и наружку пустят. Разрабатывая версию своего начальства, мент поганый повесил заявителя сушиться, чтоб другим не повадно было. А то шляются толпами, заявления суют, водку пить мешают.
Чёрная щекастая физиономия, с вывороченными губами, на голове натянутая до самых ушей вязаная шапка, пальтишко «мама не горюй», боты «прощай молодость». Прикид не посольский. Студентик-аспирантик. Не выдержал русской зимы, антидипресняк хватанул рязанского разлива — вот и результат.
А может, жменьку наркоты — и захотелось ему кокосов поискать на ясене, а тут облом, кокосы улетели в Африку…
Снегу было много и идти к висельнику не хотелось. Картина хороша, когда видна издалека.
Грусть-тоску развеял полковник Ф. — он был ответственным от руководства, ну и приехал. Может, он по неграм скучает. Тошно ему без них, места себе не находит. А тут случай, да ещё в его дежурство. Повезло.
Полковник был бывшим сыщиком, лицом был красен, а носом сиз, а до пенсии оставалось ему четыре шага.
— Ну, пошли.
И он пошёл, а мы закурили. Сами понимаете — следы, отпечатки, улики, эксперты, собака, ну и далее по списку.
Ф. дошёл до негра, закурил и резко приподнял штанину висельника. Нога под штаниной была белой. Нет, покойный кальсон не носил.
— Босота вы, а не сыщики. Обморозился он, да висит уже прилично. Почернел, глядя на вас, раздолбаев.
— Слышь, Барбосыч, где у вас тут кильдим, а то холодно что-то…
Бывший негр весело качнулся нам вслед, а водитель и местный сыщик тихо матерились, обсуждали, как снимать покойника.
Примечание: «смежники» — КГБ СССР.
Аналитики
Я знавал лично двух настоящих аналитиков. Они не выступали по ящику, закатывая глаза и надувая щеки. Мои знакомцы выступали по жизни. Да и кто бы пустил их в ящик? Один, чуть с перепугу не пристрелил меня из АКМ (об этом как-нибудь в другой раз), а второй, Саша Лебедев, земля ему пухом…
В каждом ОУРе должен быть аналитик, человек, который, по идее, должен систематизировать все тяжкие преступления и, исходя из этой систематизации, искать схожие по почерку криминальные свершения. А также чертить всякие дурацкие графики и таблицы по заказу начальства. Что Саша и делал. Он любил вино (старшее поколение помнит «Кавказ», «Бело мецне», «Агдам» — напитки ужасного качества, имеющие свойства тяжелой артиллерии, бьющей по своим). На вопрос «Саш, может, водочки?» Саша неторопливо отвечал: «Истина в вине! Древних надо уважать». Он тяготел в графиках и схемах к зелёным линиям, так как считал, что чертям легче ходить по ним. Красного цвета рогато-хвостатые боятся, а поднимаясь на пики дутой раскрываемости преступлений, могут упасть и разбиться. А живность Лебедев любил, в том числе и чертей. Саша часто жаловался, что стареет. По его утверждению, показателем этого был насморк, который он заработал, пока спал в сугробе. Ведь в молодости, рассказывал он, иду домой, устану, зароюсь в сугроб, посплю. Потом встану, лицом снегом протру, ну и как огурчик в пупырышках — домой и по борщечку! «А щас нет — насморк, да и не спится».
Умер он в 45 лет, не успел похмелится — шла борьба с пьянством, времена были тяжёлые — горбачевские .
Чистые пруды
