К сожалению, события, происшедшие в нашей стране, отразились и на судоходстве в Арктике. Это замечал и об этом не раз высказывался в своих статьях и книгах Герман Дмитриевич.
В последние годы он много уделял внимания истории морского флота. Особенно плаванию в северных конвоях. Сегодня создается впечатление, что эта тема подзабыта – а жаль. Герман постарался заполнить этот пробел в своей последней книге.
Вся трудовая деятельность Г. Д. Буркова связана с Заполярьем в той или иной форме. Он все время принимал участие в прокладывании морской дороги в Сибирь, на особую роль которой в развитии России указывал его земляк М. В. Ломоносов.
В последние годы мы встречались чаще, чем раньше. Возраст и обстановка способствовали этому. Делились мнениями о том, что происходит с Морским флотом, его состоянии и будущем. Наш жизненный путь подсказывал ответы на эти вопросы. Впереди трудные времена.
Морской флот – часть народного хозяйства страны. Потребности в морских перевозках должны обеспечиваться, прежде всего, отечественным флотом.
Хочется надеяться и верить, что так и будет.
Корякин Владислав Сергеевич,
доктор географических наук,
Почетный полярник
С самого начала хочу предупредить читателя, что этот текст не попытка биографии крупной, запоминающейся личности, а набор впечатлений и воспоминаний, сдобренных солидной долей горечи и болью потери. Наша первая встреча состоялась в Архангельске в далеком 1957 году на деревянных причалах Бакарицы, откуда пароход «Мста», капитаном которой в ту пору был Герман, должен был доставить нас в Русскую Гавань на Новой Земле, где нас ожидала двухгодичная зимовка, как это определялась научной программой экспедиции. На судно нас привело отнюдь не праздное любопытство, а забота о размещении большого количества груза, тем более, что нам же предстояло принимать его уже на Новой Земле, что само по себе было для нас проблемой, поскольку в нашей системе обучения «это мы не проходили, это нам не задавали». Впрочем, работе в Арктике нас тоже не учили, и азы этой науки нам предстояло усваивать на ходу. Рейс для нас был попутный, судно имело еще заходы на другие «полярки», что имело свои последствия, так что визит намечался как вполне деловой.
За давностью лет всех подробностей встречи с экипажем «Мсты» не помню, но мы были удивлены молодостью капитана и его старпома Р. Б. Игрицкого, тем более, что последний оказался москвичом. Поскольку я сам уроженец Архангельска, меня больше привлекал именно Герман Дмитриевич с его достаточно характерной поморской внешностью, но каких-либо других специфических признаков этой разновидности россиян я для себя не отметил, тем более, что наши мысли были заняты совсем другим. Сам я считал себя северянином по рождению, что и определило мой арктический выбор. Однако я родился там от родителей, оказавшихся в городе моряков и лесодобытчиков по распределению, Герман же происходил из коренных поморов, а это большая разница.
Определенно, наш капитан был доступен, охотно вводил нас в курс дела и делился своими познаниями, которые мы, в силу собственной неопытности, видимо, не всегда могли оценить. Не обошлось без некоторого количества специфического напитка под названием «улыбка жирафы», но все в пределах, без признаков выяснения отношений по принципу «ты меня уважаешь».
Уже тогда я отметил особенность характера нашего судоводителя – ему не надо было кого-либо убеждать в своем капитанстве, это было ясно само собой. Это редкое свойство истинного лидера я впоследствии находил у целого ряда настоящих руководителей, которые, к сожалению, встречаются нечасто – увы. В этом смысле Герман оказался своеобразным ориентиром на будущее, что, согласитесь, немало. А остальную науку в качестве грузчиков мы освоили довольно быстро, в чем нам помог еще пока незначительный, но уже имевшийся экспедиционный опыт – лиха беда начало!
Так и остался в моей памяти Архангельск той поры, без мостов поперек Двины, с вокзалом на левом берегу, куда надо было добираться от Красной пристани на катере, с трамваем и деревянными мостками вдоль всего проспекта Павлина Виноградова, серым кубом гостиницы Интурист, где столько поколений моряков и экспедиционщиков пропустили последнюю стопку перед тем, как расстаться с гостеприимной и теплой в прямом и переносном смысле Большой Землей.
В ту пору еще можно было услышать на его улицах «поморскую говорю», и на фоне старого Архангельска молодой Герман Бурков, состоявшийся моряк из породы людей, на которых эта земля держалась на протяжении многих поколений, был своим.
