Иногда, очень редко, вечерами крутил колёсико репродуктора и слушал радио «Голос Америки», но так как был очень законопослушным, то обязательно была закрыта дверь, и меня просил, чтобы об этом никому не говорила. А теперь, надеюсь, можно.
– А почему? – спрашивала я.
– Так надо! – следовал лаконичный ответ.
Папа очень любил сладкое, поэтому в день своей зарплаты он приносил всегда пряники, это было роскошное лакомство по тем временам.
Вечера проходили у нас за чтением книг, читал их папа, мама в это время занималась рукоделием, я игралась и крутилась под ногами, но внимательно слушала. Вместе с ними смеялась, когда он читал «Золотого телёнка, «Двенадцать стульев»…[2]А вот когда он начал читать книгу «Угрюм-река» (автор Вячеслав Шишков), они меня каждый раз выпроваживали из комнаты. Только когда я подросла, прочитала и поняла, почему они мне не разрешали слушать, хотя по современным меркам там ничего запрещённого для детей я не нашла…
Родители жили очень дружно. Но однажды я услышала, как мама что-то очень громко говорила папе, я зашла и спросила:
– Вы ругаетесь?
– Нет, мы не ругаемся, иди погуляй! – мама и папа улыбались.
Я за порог, опять слышу мамин голос.
– Вы всё-таки ругаетесь! – Я зашла, и они оба замолчали, посмотрели на меня и засмеялись. Мне и сейчас очень плохо становится на душе, когда мои близкие люди ругаются.
– Я не разрешаю! – сказала своё заключительное слово, они не смогли меня выпроводить из комнаты. Поэтому у меня нет в памяти их ссор, особенно в детстве. Родители если и ругались, то, наверно, в моё отсутствие.
Но однажды была перепалка, когда я была уже школьницей младших классов. Мама настаивала на посадке картофеля 9 мая, а папа жёстко сказал:
– Это святой праздник! Я не буду сегодня сажать картошку, хочешь, иди, я не держу! Буду отдыхать, имею право! – сказал так твёрдо, повернулся и вышел из комнаты.
– Мама, ты ведь сама говорила, что это большой праздник! Значит, нам надо его праздновать! – я заступилась за папу.
Мама немного подумала, помолчала и сказала:
– А мы устроим праздник!
С тех пор этот праздник у нас был самым большим, значимым.
Мы собирались за большим столом всей семьёй, даже когда выросли и разъехались по городам, старались приехать к родителям в этот день. А когда не стало мамы, мы старались тем более, чтобы поддержать папу, и просили его рассказать уже внукам о прошедшей войне.
Он же у нас участник Великой Отечественной войны, орденоносец. Принимал участие в освобождении Невеля, Белоруссии, Литвы, штурмовал Кёнигсберг. Всего за период военных действий мой папа обслужил 488 боевых вылетов. Я горжусь нашим папой, его заслугами перед Отечеством.
А сейчас я хочу рассказать не о его боевых подвигах, а о нём как о папе.
26 августа 2018 года не стало папы… Меня многие успокаивали:
– Что ты плачешь? Смотри, молодые умирают, а он прожил столько! Радоваться надо, что он с вами столько времени был!
Не понимают те, кто это не пережил, что в любом случае нам его не хватает, так же как мамы. После того, как не стало моего мужа, папа был огромной поддержкой, каждое утро его звонок:
– Ну как ты, дочь?
Это много значило для меня. Чувствовала, что я не одна, у меня есть папа. Папа дал многое в жизни: это и любовь к музыке, и любовь к литературе, к хорошему кино. Он был романтиком, несмотря на тяжёлые послевоенные годы. Очень любил маму. И мне казалось, что все так живут, но по прошествии времени я поняла: это мне, нам, их детям, повезло, что у нас такие родители. Помню, в старших классах возникали вопросы по математике, боялась неправильно решить тригонометрическую функцию и что я, отличница по математике, опозорюсь. Папа решал вместе со мной то же задание, если у нас получался один и тот же ответ, значит, правильно, а если разные функции получались, искали ответ, ошибку, спорили, кто из нас прав.
Иногда так хочется вернуться в то далёкое детство, но, увы, невозможно вернуться в прошлое, поэтому надо ценить настоящее, запоминать каждое приятное мгновение. НЕ НАДО ДЕЛАТЬ БОЛЬНО БЛИЗКИМ, И НЕ ТОЛЬКО ИМ, ПОТОМУ ЧТО НЕЛЬЗЯ ИСПРАВИТЬ СДЕЛАННОЕ ИЛИ СЛОВО ВЫЛЕТЕВШЕЕ НЕ ПОЙМАЕШЬ, ВЕДЬ СЛОВАМИ МОЖНО БОЛЬШЕ НАТВОРИТЬ, ЧЕМ ПРОСТО УДАРИВ, ХОТЯ УДАРЫ РАЗНЫЕ БЫВАЮТ, НО СЛОВОМ МОЖНО СЛОМАТЬ ЧЕЛОВЕКА И ПРИ ЭТОМ НЕ ДОГАДАТЬСЯ, ЧТО СДЕЛАЛ БОЛЬНО, ПОЭТОМУ НАДО ДУМАТЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ГОВОРИТЬ.
А мама, не имея специального образования, знала, как с кем разговаривать, как «разрулить» ту или иную ситуацию, чувствовала, за кого из сыновей надо заступиться, а кого отправить давать сдачи самому. А меня, после того как я натворю что-нибудь, она не ругала, а молча осуждала, что мне было больнее, чем если бы она накричала на меня!
Как-то мама стирала бельё на оренбургской машинке (круглая, без отжима) и параллельно с этим делала ещё что-то, не помню точно, и вот ей понадобился зажим для белья не для стирки. Она кивнула в его сторону, попросила, чтобы я подала. Слово «зажим» она не сказала. Я спросила её, как она догадалась использовать эту штуку, так как вообще не знаю, как «это» (этот самый зажим) называется. И мама ответила:
