Жила-была богатая старуха Корнелия Поттс, которая повелевала своим мужем, и было у них шестеро детей. И однажды пришла смерть в шикарный особняк Поттсов и стала требовать одного за другим его жильцов. Именно тогда сочинителю детективных романов Эллери Квину пришлось распутать этот клубок дьявольских убийств и затруднительных тайн. Вероятно, это был самый ужасающий случай в карьере Эллери Квина.
На Фоли-сквер находится большое круглое здание. Это нью-йоркский окружной суд. Сюда пришли Эллери Квин, его отец инспектор Квин и сержант Томас Белли для дачи свидетельских показаний по одному уголовному делу.
Судья мистер Гривей еще не начинал заседания.
– Боже мой, как медленно тянется время, – зевнул Эллери.
– Если ты с презрением отнесешься к Джильберту и Сэлливану при Гривее, – сказал инспектор, – тебе останется царапать свой пупок и ползти в нору, как горностаю. Белли, узнайте, почему заседание не начинается.
Сержант Белли обиженно хмыкнул, грустно кивнул и отправился за информацией. Обратно он вернулся мрачным.
– Клерк сказал, что мистер Гривей уехал, у него заболело ухо, и вернется часа через два.
– Два часа! – воскликнул инспектор. – Пойду покурю.
И старый джентльмен вышел из комнаты № 331, сопровождаемый сержантом Белли и покорным Эллери Квином.
Так началось фантастическое дело Поттсов.
По дороге в курительную, перед дверью комнаты № 335, они поравнялись с адвокатом Чарли Пакстоном. Инспектор взглянул на него и тут же сделал следующие выводы: судя по тому, что Пакстон с нетерпением поглядывал на часы, он ждал клиента, а тот опаздывал; адвокат был несчастен (об этом говорил его унылый вид).
– Вы снова здесь, Чарли? Опять Поттсы? Что на этот раз? – спросил инспектор.
– Оскорбление личности.
– Где это случилось?
– В клубе «Бонго».
– Воображаю, сколько хлопот доставляет вам Тэрлоу! – усмехнулся сержант Белли.
Пакстон повернулся к нему.
– Да, он заводится с полоборота, особенно когда выпьет.
– С кем Тэрлоу судится на этот раз? – продолжал расспрашивать инспектор.
– С Коклином Клифстаттером.
– Это не его отец нажил состояние на продаже шерсти?
Пакстон не успел ответить. Эллери, не принимавший участия в разговоре, нетерпеливо окликнул инспектора:
– Отец!
Инспектор скороговоркой выпалил:
– Чарли Пакстон – мой сын Эллери Квин.
Молодые люди пожали друг другу руки.
Дежурный офицер выглянул из комнаты.
– Эй, адвокат, судья Корнфельд говорит, что не будет долго ждать ваших… ваших клиентов.
– Не может ли он подождать еще минут пять? – раздраженно спросил Чарли Пакстон. – Они должны прийти… Да, вот они!
И адвокат Пакстон поспешил к лифту.
– Смотри внимательно, Эллери, – шепнул сыну инспектор. – Старуха не часто появляется на людях.
– С такой прытью, – хихикнул сержант Белли, – недолго сломать ногу.
Корнелия Поттс была злобным созданием с толстым животом и короткими ножками. Лицо ее походило на печеное яблоко, глаза, черные, как угольки, горели злорадством.
Если бы не глаза, то, посмотрев на черный жакет из тафты, чопорную шляпку, кружева, миссис Поттс можно было принять за милую старушку, одну из тех, которые посещают выставки картин, посвященные королеве Виктории. Но глаза не позволяли так думать; это были глаза дьявола, и они заставляли людей с воображением думать о сверхъестественном.
Миссис Поттс не вышла степенно из лифта, как приличествует даме семидесяти лет, а стрелой вылетела оттуда, как комар, спасающийся от дыма.
– Кто это с ней? – спросил Эллери.
– Старший сын, Тэрлоу, – усмехнулся инспектор. – Пакстон говорил о нем.
– Старший сын чокнутой Корнелии, – сказал сержант.
– Он злопамятен, – добавил инспектор.
– Все они такие, – махнул рукой сержант.
– Иногда это называют обидой, – заметил инспектор.
– Злопамятен? Обида? – Эллери ничего не понимал.
– Читайте газеты, – посоветовал ему сержант с ухмылкой.
Эллери подумал, что если с миссис Поттс снять жакет из тафты и одеть в серый костюм из твида, получится Тэрлоу, ее сын… Нет, разницы никакой.
Тэрлоу, в нелепой шляпе с пером, надутый, как индюк, ковылял за матерью. Он был зол, потен и красен.
Тощий мрачный человечек с медицинским саквояжем спешил за ними. На лице его была улыбка, будто говорившая: «Я не бегу, я иду. Это дурной сон».
– Это доктор Иннис, личный врач Корнелии Поттс, – пояснил сержант. – Говорят, она обращается с Иннисом, как с собакой.
– Он и бежит за ней, как собака, – сказал инспектор.
– Но зачем ей доктор? – спросил Эллери. – Она выглядит здоровой, как тролль.
– Я думаю, что это из-за ее сердца.
– Какое сердце? – усмехнулся сержант. – У нее его нет.
Процессия проследовала в комнату № 335. Пакстон задержался возле двери и пробормотал:
– Джентльмены, если хотите увидеть спектакль, заходите.
И шмыгнул за клиентами.
Так Квины и сержант Белли, благодаря больному уху Гривея, пошли смотреть спектакль.
Судья Корнфельд, известный юрист, с превосходством взирал со своего кресла на миссис Поттс, Тэрлоу и доктора Инниса. Он прикрикнул на шепчущихся клерков и изменил порядок ведения дел. Вместо дела «Джакомо против Файф Джоттинг Инн» слушается дело «Поттс против Клифстаттера».
Эллери подозвал Чарли Пакстона, который суетился возле Корнелии Поттс.
– Выйдем отсюда.
Они вышли в коридор.
– Ваши клиенты, – начал Квин, – очаровали меня.
– Старуха? – Пакстон скорчил гримасу. – У вас есть сигарета? В этом деле истец Тэрлоу, а не миссис Поттс.
– Вот как? И для чего он беспокоит мать?