Скромный французский «маленький человек» с не–французской фамилией Трелковски и кучей внутренних, да и внешних тоже, проблем находит себе новое жильё — небольшую двукомнатную квартирку на Пиренейской улице. Выясняется, что квартира освободилась после того как бывшая жиличка Симона Шуль покончила с собой, выбросившись из окна (впрочем, она пока ещё жива), но это в конце концов не так уж и существенно — уж очень г-н Трелковски нуждается в жилье.В итоге он получает желанное обиталище после скорой смерти бывшей жилички. И всё, казалось бы, хорошо, да вот только соседи…Замечательный роман на грани психологического триллера и фантасмагории, в сумрачной атмосфере кафкианского абсурда.
Трелковский оказался в очень сложном положении: его собирались выкинуть на улицу, но один из приятелей — Саймон — рассказал ему про квартиру на Пиренейской улице. Он сразу же отправился туда, чтобы взглянуть на нее. Поначалу вздорного вида консьержка отказывалась показать ему помещение, однако тысячефранковая банкнота настроила ее на более миролюбивый лад.
— Идите за мной, — проговорила она, впрочем, сохраняя на лице прежнее угрюмое выражение.
Трелковский был добропорядочным, вежливым молодым человеком немногим более тридцати лет от роду, который больше всего на свете ненавидел всяческие сложности. Зарабатывал он немного, ему едва хватало на жизнь, и перспектива потерять крышу над головой грозила самой настоящей катастрофой, поскольку на свою зарплату он никак не мог позволить себе роскошь постоянно жить в гостинице. У него, правда, были кое–какие сбережения в банке, однако он знал, что хозяину квартиры, чтобы получить желаемое жилье, придется заплатить сверху, и потому все свои надежды он теперь связывал лишь с тем, чтобы сумма эта оказалась не слишком большой.
Квартира состояла из двух мрачноватых комнат, но без кухни. Открывавшийся из единственного окна в дальней комнате вид был весьма зауряден. Вернее, вида, как такового, не было. Он разглядел всего лишь причудливо очерченное окно на стене здания, расположенного по другую сторону внутреннего двора. Трелковский подумал, что это, должно быть, одно из окон туалета соседнего дома.
Стены его квартиры были оклеены желтоватыми обоями, на которых, очевидно, от сырости, появилось несколько крупных пятен. Весь потолок был покрыт густой сетью мелких трещин, разбегавшихся в разные стороны и наползавших друг на друга, подобно прожилкам древесного листа. Под ногами тихонько похрустывали осыпавшиеся на пол кусочки штукатурки. В той комнате, где вообще не было окон, отделанный под мрамор камин обрамлял маленький газовый обогреватель.
— Бывшая жиличка выбросилась из окна, — заявила консьержка, на которую вдруг напал приступ дружелюбной разговорчивости. — Вон, посмотрите, куда она упала.
Она подвела Трелковского через узкий, образованный мебелью лабиринт к окну и торжественно указала на останки разбитого стеклянного навеса над внутренним двором, лежащим тремя этажами ниже.
— Она не умерла, — проговорила женщина, — хотя, вроде, должна бы. Лежит в больнице Сан—Антуан.
— А если она поправится? — пробормотал Трелковский.
— Этого можно не бояться, — консьержка залилась омерзительным смехом. Даже не берите в голову. — Она подмигнула ему и добавила: — Считайте, что вам крупно повезло.
— И какие здесь удобства? — спросил Трелковский.
— Умеренные. Придется немного приплачивать за воду. Трубы совсем недавно сменили. А раньше надо было за водой выходить на лестничную площадку. Вот хозяин и распорядился провести воду.
— А как с туалетом?
— Он вон там. Спуститесь вниз, а потом пройдете по лестнице Б. Оттуда видно окно вашей квартиры. И наоборот. — Она снова бесстыдно подмигнула ему. — А там е-есть на что посмотреть!
Нельзя было сказать, что Трелковского распирало от восторга, хотя и следовало признать, что квартира действительно оказалась весьма удачной находкой.
— И какая арендная плата?
— Пятьсот сорок тысяч. Сразу за три года вперед из расчета по пятнадцать тысяч франков в месяц.
— Дороговато. Больше четырехсот тысяч я не могу себе позволить.
— Это уже не ко мне. Обговорите это с хозяином. — Очередное подмигивание. — Идите, поговорите с ним. Он живет как раз этажом ниже, так что далеко идти не придется. А мне пора возвращаться — но не забудьте, что я вам сказала. Это ваш шанс, так что постарайтесь не упустить его.
Трелковский проводил ее вниз до дверей квартиры хозяина и нажал кнопку звонка. Открыла ему какая–то старуха, окинувшая его подозрительным взглядом.
— Слепым не подаем, — отрезала она прежде, чем он успел произнести хотя бы слово.
— Я насчет квартиры…
Она хитро прищурилась.
— Какой квартиры?
— Той, что наверху. Могу я увидеть месье Зая?
Старуха оставила Трелковского у дверей. До него донеслось какое–то бормотание, после чего женщина появилась снова и сказала, что месье Зай примет его. Она проводила его в столовую, где за столом сидел этот самый месье Зай, сосредоточенно ковырявший в зубах заостренным концом спички. Коротким жестом он дал понять вошедшему, что сильно занят, после чего опять принялся скрупулезно ковыряться в зубах. Через несколько секунд он извлек оттуда зацепившийся за кончик зубочистки крохотный кусочек мяса, внимательно рассмотрел его, а затем снова сунул в рот и, пожевав, проглотил. Лишь после этого он перевел взгляд на Трелковского.
— Вы уже видели квартиру? — спросил он.
Трелковский кивнул.
— Да. Именно поэтому я и хотел поговорить с вами — обговорить условия аренды.
— Пятьсот сорок тысяч — пятнадцать тысяч в месяц.
— Консьержка так и сказала. Но мне хотелось спросить, это ваша окончательная цена? Дело в том, что я не могу заплатить больше четырехсот тысяч.
