— Что меня совсем не удивляет. — Саша улыбнулась, не удержалась, подошла и поцеловала Толю в голое плечо, потом щекой к этому месту прижалась. И вроде как пожаловалась на собственную грусть: — Тебя не было всего четыре дня.
— Это были очень длинные четыре дня, — усмехнулся Толя, уловив определённый намёк в её голосе.
— Ты тоже заметил?
— Ещё как. — Он повернулся, всмотрелся в её лицо, пощекотал под подбородком. — Я привёз тебе подарок.
Саша тут же вывернулась из его рук. Суетливо сложила его свитер и отступила за порог ванной.
— Иди в душ. Я принесу тебе полотенце.
Всю сонливость, как рукой сняло. Саша летала по квартире, приятно взбудораженная и счастливая. В ванной шумела вода, она накрывала на стол, и только время от времени приказывала себе убрать с лица глупую улыбку. Правда, эти приказы, больше смахивающие на уговоры, совсем не помогали. И как только Толя на кухне появился, она снова разулыбалась, и он улыбнулся, и, конечно, тут же подошёл и её поцеловал. Сашу обнял, буквально сдавил её в объятиях, и она, в конце концов, застонала. Не от боли, а от крепости его объятия. Качнулась вместе с ним из стороны в сторону, уткнулась носом в Толину грудь, а пальцы вцепились в ткань его чистой футболки, ею же и припасённой. Это было особое удовольствие. Его вещи в её шкафу, приготовленные для него, ожидающие его.
— Как же я соскучился, Сашка.
Она голову подняла, чтобы посмотреть ему в лицо.
— И мы скучали. И телефон совсем не спасал.
— Это точно. Уснуть потом было невозможно.
Саша улыбнулась, осторожно оттолкнула его от себя.
— Садись, а то всё остынет.
Ефимов за стол присел, сразу придвинул к себе тарелку с овощной нарезкой.
— Как Митя?
— Сегодня температуры совсем не было.
— Здорово.
— Он на радостях едва ли не на голове крутился. Когда он не гуляет несколько дней, начинает сходить с ума. И меня сводить.
Ефимов рассмеялся, принял из Сашиных рук тарелку с горячей едой, взял вилку. А Саша напротив него присела. Подбородок рукой подпёрла.
— Я печенье испекла.
— Мой малыш — кулинар.
— Мне грустно было.
Толя ей подмигнул.
— Я твою грусть-тоску прогоню, ты знаешь, я умею.
— Знаю. Вкусно?
Он кивнул.
— А если бы предупредил, было бы ещё вкуснее.
— Твоя реакция меня порадовала куда больше.
В детской еле слышно скрипнула дверь, Толя голову повернул, и увидел заспанного Митьку в коридоре. Тот непонимающе таращил на него глаза, а потом вдруг подпрыгнул.
— Папа!
Ефимов улыбнулся, а Саша, кажется, вздрогнула, только после крика заметив сына. Митька же пронёсся по коридорчику и повис у Толи на шее, причем, именно повис. Толя едва успел его поддержать. А Саша сына одёрнула.
— Митя, папа же ест.
Мальчик отодвинулся, на отца взглянул с живым интересом.
— Ты только приехал?
— Только приехал. Мы тебя разбудили?
Митя плечами пожал, а Толя насмотреться на него никак не мог. По спине погладил, поцеловал в лоб. А вот Митя смотрел на него с явным ожиданием.
— Ты привёз мне меч?
— Привёз, завтра покажу. Сейчас уже поздно. Иди спать, пират.
Митька вздохнул, поморщился, на тарелку его покосился. Толя усмехнулся, поднёс к его рту вилку с сосиской, потом хлеб. Митя ото всего откусил, но всё же выглядел недовольным, когда Саша поднялась и взяла его за руку.
— Пойдём в постель. — И тут же нашла, за что поругать. — Стоишь босиком, Митя!
Но ребёнок обернулся на отца через плечо.
— Пап, ты завтра не уедешь?
— Нет, завтра отдыхаем. А сейчас спать. — Улыбался, когда Саша вернулась на кухню через несколько минут.
— Сказал, что сосиски вкусные, — шёпотом оповестила она.
— Он как волчонок. Его ночью разбуди, он встанет и пойдёт есть.
— Лишь бы в пользу.
— Это да. — Толя отодвинул от себя тарелку и довольно улыбнулся, глядя на Сашу, попросту ел её глазами.
— Что? — спросила она.
Он тут же усмехнулся и качнул головой.
— Ничего. Пошли спать.
Такие простые слова: пошли спать. И улыбка, и протянутая рука. Толя только дверь в детскую осторожно приоткрыл, заглянул, понял, что Саша уже и ночник погасила, значит, сын точно спит. И на душе сразу тепло стало. Сашу догнал, обнял её за талию и поцеловал в щёку.
— Сань, мне надо тебе кое-что сказать.
— Плохое?
— Ну, почему сразу плохое?! — возмутился он. И сам понял, что возмутился именно из-за того, что не мог предугадать Сашин ответ на свои новости. — Плохое… Просто поговорить.
Конечно, не для важного разговора действо, но они разделись и легли в постель. Ефимов далеко не сразу поймал себя на том, что делает, почувствовал досаду, но не вскакивать же и не одеваться… в костюм? Поэтому притушил свет, повернулся к Саше, голову рукой подпёр.
— Сань.
Саша из-за его серьёзного тона только больше нервничала. Лежала перед ним, сложила руки на животе, даже морщинки на одеяле разгладила.
— Если бы ты знала, как я хочу тебя поцеловать.
Она кинула на него быстрый взгляд.
— Тогда целуй.
