Владивосток, Приморье – далёкая провинция у моря. Иркутск – тоже провинция, только море другое – священный Байкал. Хотите заглянуть в коммуналки старого Владивостока? Увидеть необычные судьбы реальных обычных людей? Узнать о жизни адмиральских семей и семей сибирских нуворишей, о жизни в военных гарнизонах? От этих грустных рассказов трудно оторваться, и вам захочется многие из них перечитать.Книга замечательных рассказов о семейной жизни, о судьбах людских, о любви и изменах. И в этих судьбах – история страны СССР и новой России, Дальнего Востока. Место действия доброй половины рассказов – Владивосток. Наблюдательность и тонкая ирония – визитная карточка автора, доктора биологических наук, профессора и теперь – писателя!
Богатый промышленник, купец первой гильдии Леонтий Скидельский, которого судьба занесла на берега Тихого океана, обустраивался в Приморье основательно. Его фирмы строили железные дороги, мосты, заводы, шахты. Крупные капиталы позволяли покупать большие участки земли во Владивостоке и строить на них особняки и доходные дома.
Его доходные дома на улице Китайской, 30 (в настоящее время – Океанский проспект) сегодня бы назвали элитными апартаментами: центр города, прекрасное архитектурное решение в стиле модерн. Они не только должны были приносить доход владельцу, но и служить украшением города. Проект создал талантливый молодой архитектор Владимир Карлович Гольденштедт. Строительство «ансамбля доходных домов» – двух домов-близнецов, со стороны улицы объединённых общим мощным цоколем, заняло долгих семь лет. Дома строились долго, с 1902 по 1909 годы. Облицовка фасадов была исполнена из жёлтого и красного декоративного кирпича, но сегодня никто об этом и не вспомнит. С годами кирпичи приобрели мрачный серый окрас. Облицованные темно-серым камнем, дома смотрелись мрачновато, но зато и по прошествии века фасады не требовали ни покраски, ни реставрации.
Леонтий Скидельский умер в «хорошем», дореволюционном ещё, 1916 году, прожив 71 год. Так что эти дома успели послужить ему, а потом перешли в наследство двум сыновьям. В октябре 1922 года в Приморье пришла Советская власть. Большевики, как и следовало, «разгромили атаманов, разогнали всех господ. И на Тихом океане свой закончили поход». Так что братья Скидельские, оставив все недвижимые приморские богатства, созданные умом и энергией своего отца, бежали в Харбин, где в 1945 году их достала-таки длинная рука Советской власти.
Архитектор Гольденштедт тоже покинул Владивосток. Его ждал Шанхай, где построенные по его проектам здания стали памятниками архитектуры эпохи модерна и арт-деко, а потом и Америка.
В мае 1923 года вышел указ Дальревкома о муниципализации 24 домовладений Владивостока. Дома Скидельского были в их числе. Ансамбль достался военному ведомству – всегда многочисленному в городе-форпосте: хочешь владеть Востоком – имей сильную армию и флот. Ведал домом УДОС – Управление домами офицерского состава. Вот так: дом снова принадлежал, получается, элите – господам-офицерам.
В 1958 году наша семья поселилась в доме на Китайской, 30. Прожили мы там долгих 10 лет. В психологии есть термин «лонгитюдный мониторинг». То бишь многолетнее наблюдение за неким явлением. Вот уже шесть десятилетий такого невольного мониторинга, ни разу не научного, нескольких семей из дома-ковчега, легли в основу некоторых моих рассказов.
Если есть фантазия и писательский зуд, многое можно сочинить. Только вот кто же тебе поверит? Это в сериалах каждая серия заканчивается комой, выкидышем после падения с лестницы, незапланированной беременностью, убийством, на худой конец. Но сериал это одно, а реальная жизнь – нечто иное, чаще заурядное и скучное. К чему это я? Фантазия у меня весьма средняя, не потянет и на пару серий. Поэтому пишу правду и только правду о людях, которых лично знала.
В 1958 году наша семья получила две комнатки в огромной коммунальной квартире. Дом был построен полвека назад и предназначался для городской элиты. В 1922 году владельцы дома бежали в Харбин, где длинная рука Советской Власти достала таки их в 1945 году. А дом был передан военному ведомству победившего пролетариата. Так роскошные апартаменты превратились в убогие коммуналки с фанерными перегородками для большей вместимости. Все шесть на тот момент семей коммуналки были военными.
Самая большая и лучшая комната, малокультурно именуемая «залой», принадлежала семье Оськиных. Окна этого парадного помещения смотрели на центральную улицу. Был и большой балкон. Фанерная перегородка отгораживала торцевую часть комнаты – закуток для дочки Лоры, или ее родителей.
Оськины были старожилами квартиры. Военные семьи обычно не долго задерживаются на одном месте. Но Федор Гаврилович Оськин был отставным военным. Воевал, службу закончил мичманом. Работал кадровиком в Дальрыбе.
На момент нашего знакомства, супруге Оськина Наде было 28 лет. Дочке Лорочке – 10 лет. Фёдор Гаврилович был старше жены лет на 15. То есть ему тогда было всего то 43 года. Но он был много старше моих родителей и лично мне всегда казался пожилым и простоватым мужчиной. Надя была молодой и прехорошенькой брюнеткой с изящной фигуркой. Типаж – Кармен. Наивная, без образования, неработающая. Лора подрастала и становилась красивой девушкой. В школе училась плохо, была туповата, но отлично играла на пианино и напевала приятным голоском.
Фёдор Гаврилович был прекрасным мужем и отцом. Очень гордился красотой жены и дочки. Мои девки-красавицы, говорил он. Утром девочки любили поспать. Завтрак с любовью готовил Фёдор Гаврилович: пусть девки поспят!
