Мысли Грубина носились по кругу, как мотоциклисты по гаревой дорожке. Надо было отозвать Удалова. Но как отзовешь, если он уже вцепился девушке в рукав, и Грубин, хотя стоял в ста шагах, отчетливо, видно, на нервной почве, слышал каждое слово.
– Простите, девушка, но ваше лицо мне знакомо, – это голос Удалова.
– Я вас не знаю, – это голос девушки.
– Что ему от тебя нужно? – это голос молодого человека.
– Может, вы меня в цирке видели? – это голос девушки.
– Нет, я вас в другом месте видел. Вы в доме шестнадцать на Пушкинской улице бывали? – это голос Удалова.
– Мы спешим, – это голос молодого человека.
«Откуда же ей знать о доме шестнадцать?» – это мысли Грубина.
– И вы не знаете моего друга Александра Грубина? – это голос Удалова.
– Простите, не встречала, – это голос девушки.
«Откуда ей знать, как меня зовут?» – это мысли Грубина.
– Тогда простите за беспокойство, – это голос Удалова. – А на афише лев? Это ваше животное?
– Это Акбар.
– Как же, помню, он меня за брюки хватал.
Молодые люди посмотрели на Удалова как-то странно и пошли прочь.
И вдруг, словно ощутив настойчивый взгляд Грубина, девушка посмотрела через площадь. Встретилась с ним взором. Грубин даже сжался.
– Сережа, – сказала девушка. – Откуда мне так знакомо лицо того человека? Очень знакомо. У меня с ним связаны неприятные воспоминания.
Молодой человек взглянул на Грубина. Пожал плечами.
Они пошли дальше. Но через несколько шагов остановился уже молодой человек.
– Ты права, – сказал он. – Где-то я его встречал.
Удалов вернулся к Грубину.
– Пустой номер, – сказал он. – Забудь об этом.
