Саша — актриса небольшого провинциального театра. Многие коллеги завидуют ее успехам на сцене, но для Саши это мелочи — она любит свою работу и в целом очень довольна жизнью.Однажды у Саши появляется тайный поклонник, который регулярно присылает ей в подарок желтые розы. Не сразу замечает Саша, что цветы в букетах перевязаны траурной лентой, не сразу понимает, что это нехороший знак… И то, что казалось лишь странностями ее воздыхателя, превращается в страшный сон наяву.Ей страшно находиться в театре, играть на сцене, ходить по улицам — отовсюду может прийти смерть. Саша пытается выяснить, кто присылает букеты, но тщетно. А что, если тот, кто желает ей зла, — человек из недалекого прошлого? Саша вспоминает о непростой ситуации, в которой когда-то находилась, и понимает, что отголоски тех событий могут привести ее прямо в руки убийце.
— Боярова, на сцену! Боярова! Прогон начался, а тебя нет!
Задумавшаяся Саша вздрогнула, услышав по трансляции глухой голос помощника режиссера, или помощницы — кому как нравится. Люся не просто командует, когда следует дать занавес и свет, когда выходить артистам, она по совместительству жена одного из ведущих актеров и центральная бульварная газета — все знает обо всех, даже то, чего никогда не было.
Времени до выхода минут пять, это как минимум, но Люся вечно паникует. Чтобы не злить ее, Саша суетливо подскочила со стула, потом все же задержалась и бросила последний взгляд в зеркало. Грим, конечно, преображает, особенно сценический, но лицо в зеркале и умытое — лучше редко найдешь (так многие уверяют), а в гриме… Саша осталась довольна, да, довольна! А что в этом особенного? Разве есть женщины, которые не нравятся себе? Наверняка нет таких, просто вслух они говорят обратное.
Правда, если по отдельности рассматривать черты — ничего выдающегося, кроме глаз, это яркое пятно на лице, они у нее необычные, очень светлые, при этом цвет васильковый, но прозрачный и чистый. А разрез, величина — обычные. Трудновато описать. Что там еще по отдельности? Рот. Он большой, и, наверное, поэтому выделяются губы, а нос… прямой, немного великоват, немного широковат — нос совсем непривлекательный, жаль. Лоб высокий, но подбородок короткий, из-за рта, надо полагать. Волосы густые, прямые, цвета горького шоколада. Нет, серьезно: по отдельности описать — получается уродина, а смотришь на все вместе — краса ненаглядная!
Однажды вышел курьез: Саша звонила в один из театров по поводу устройства на работу, попала на очередного режиссера (в театрах есть главный режиссер и парочка очередных), он попросил ее описать свою внешность для начала. И Саша, глядя в зеркало, с упоением рассказала, но…
— Острохарактерных актрис у нас полно, — услышала в трубке. — Нам нужна красивая и молодая, амплуа — героиня. До свидания.
— Вы неправильно меня поняли, я могу прислать фо…
Фотографии! — не успела произнести, он отключился от связи. Саша извлекла ценный урок: надо сразу говорить, мол, сейчас вышлю портфолио с несравненными фотографиями, вы сами увидите мой прекрасный облик и упадете от восторга. Вот так надо делать себе рекламу.
— Ой! — вспомнила она, что скоро ее выход, подхватив тяжелые юбки королевского наряда, ринулась бегом из гримерки на сцену.
Пять-шесть минут сейчас необходимы, чтобы послушать тональность спектакля, войти в него органично, не повредив атмосферы, и балдеть, играя… Нет! Проживая чужую жизнь, как свою собственную.
