– Вот мы и дома, – испуганно прошептала Рита.
Матвей промолчал. У него было предчувствие, самое трудное ещё впереди. Он не раз попадал в неприятности, но ничего подобного и предположить не мог, и как из этого выбираться не представлял. За свою короткую, но разнообразную жизнь ему приходилось встречать и хороших и плохих людей. Он мог быстро заводить знакомства и так же быстро мог расставаться, но что делать в ситуации, в которую он попал, да ещё и вовлёк девушку.
Во внутренней территории селения старик спешился, и его сутулая спина шла впереди мула. Казалось, этот человек в отдельности и все его сожители, не думали ни о трудах во имя общества, ни о мирских радостях. Это были люди, так долго жившие затворниками в глухом краю, что их души и разум заплесневели, словно хлеб, забытый в кладовой. Он долго вёл молодых людей через настоящий лабиринт тёмных каменных домов с плоскими крышами, пока, наконец, они не оказались на небольшой площади, представляющей собой каменный мешок, от которого в разные стороны отходили несколько точно таких же каменных проходов. В один из них и направился старик.
– Знаешь, – сказала Маргарита, – мы никогда не выберемся отсюда.
– Выберемся, – почему-то голос Матвея повеселел. – И в худших переделках приходилось бывать.
– В каких это ещё переделках? – напряглась девушка, но Матвей не ответил, внимательно изучая округу.
Окон в домах не было, их заменяли щели под крышами. По-видимому, они так же служили и бойницами. Старик остановился у одного из таких домов и открыл небольшие ворота. Двор оказался настолько тесным – едва хватало места, чтобы протиснуться арбе между стенами. Мул пересёк двор, послушно вошёл в стойло и замер, словно и не сходил с места. Старик отстегнул наручники и повёл пленников в дом. Их разместили в комнатушке со спёртым воздухом, запахом гнилой соломы и мышей.
– Да, это не гостиница и даже не наши спальни, – пробормотал Матвей, с грустью вспомнив интерната.
– Какая мерзкая дыра! Но сейчас я всё бы отдала за тазик тёплой воды!
Когда глаза привыкли к слабому свету, наши путешественники обнаружили две тумбочки с кроватями. Матвей рухнул на одну из них. Девушка села и начала развязывать шнурки на промокших ботинках, но они не хотели легко поддаваться. Спустя какое-то время к ним вошла женщина, неся в одной руке блюдо с едой и ломтями хлеба, а в другой – чайник с водой.
Маргарита посмотрела на хлеб, понюхала еду и весело заявила:
– Вода, во всяком случае, свежая. Будем рады и этому.
– Где нам можно умыться? – поинтересовался Матвей у женщины.
Но та только нахмурилась и, прикрывая нижнюю часть лица платком, замахала рукой.
– Как называется ваше селение? – не унимался Матвей, перегородив женщине выход. – Скажите, пожалуйста, как называется ваше селение?
– Если умыться, то иди за мной, – сказали за его спиной.
Женщина, нырнув под руку незнакомца, тут же выскочила вон. В проёме стоял моложавый мужчина и пристально смотрел на молодых людей.
– Идём, – с вызовом сказал Матвей, сделав шаг навстречу.
Во дворе уже не было арбы и горел свет, куда ярче, чем в комнате, отведённой для них. При ярком освещении Матвей разглядел провожатого. В полумраке привидевшийся мужчиной, оказался молодой человек. Добавляла ему возраст небольшая, окладистая борода. Он был одного роста с Матвеем, но тощий и с крупной головой. Пройдя через двор, они вошли во вторую половину дома. По небольшому коридорчику в два шага, они оказались в комнате снова с тусклым освещением, в которой уже стоял приготовленный таз с парящей водой.
– Вот, – указал на таз парень и, что-то оставив у стены, вышел, заперев дверь на засов.
– Эй! Не надо меня запирать! – заорал Матвей, но ему не ответили.
Быстро скинув вещи, он помылся и даже обнаружил шампунь – это его особо обрадовало. Чистые волосы и вымытое тело, сняли напряжение после стольких дней волнения. Одевшись, Матвей сильно ударил ногой по двери. Но дверь так плотно сидела, что создавалось впечатление – стук был слышен только в его комнате. Он ещё несколько раз ударил по двери кулаками и прислушался. В нервном возбуждении он начал ходить по комнате пока не ткнулся ногой во что-то на полу. Под стенкой лежал его рюкзак с вещами. Только теперь Матвей понял какой подвох устроили ему хозяева: всё было точь-в-точь как в той комнате где осталась Маргарита. Такая же кровать и точно такая же еда. Он с силой стал колотить в дверь и кричать:
– Откройте дверь! Откройте дверь!
Крепко сжимая кулаки, Матвей метался по комнате сам не свой. Он снова и снова подбегал к двери и колотил, что было мочи, но никто ему не отвечал. Ничего не оставалось делать, как подчиниться обстоятельствам. Матвей решил для себя твёрдо – надо отдохнуть и набраться сил для завтрашнего дня. Он окинул жалкий ужин, посмотрел на кровать с разбитым матрацем, который должен был бы служить ему постелью, и нервно рассмеялся.
Глава девятая
Мучительная ночь
