– Тогда утром мы скажем академику, нам грозит опасность. Можно будет даже признаться – мы везём ценную книгу. Тем более в полезности лечебника они могли сами убедиться. Мне не хотелось бы и на минуту расставаться с «Жёлтым императором», но, если сдадим на хранение академику, он будет в большей безопасности.
– Может быть, поговорим с ним сейчас же?
– В самый разгар веселья? Да к тому же он не слишком трезв. Ну ничего, эту ночь я спать не буду.
– Я могу посторожить половину ночи, – заявила Маргарита. – Дай слово – разбудишь меня.
– Хорошо, – согласился Матвей.
Он понимал, после такого вечера не заснуть будет трудно, однако следовало принять меры предосторожности – опасность опять стала грозной.
Их разговор был прерван. На площадь ворвалась ещё одна шумная компания, и веселье разгорелось с новой силой. Дюжий альпинист, щеголявший обилием карабинов, пристёгнутых к его ремню, взгромоздился на бочку и принялся распоряжаться.
– А ну! – заревел он, словно довольный бык. – Всех угощаю, всех до единого!
Тут уж не помогло бы и лимонное деревце. Матвей с Маргаритой хотели было тихонько ускользнуть в свои номера, но к ним подскочила неизвестно откуда взявшая хохочущая девушка с длинными серьгами и со стаканом полным красным вином в руке. Матвей твёрдо решил больше не пить, но девушка ничего и слушать не хотела. Она обвила Матвея за шею и принялась подсовывать ему стакан с вином, чтобы он выпил.
– Лучше соглашайся, – шепнула Маргарита, блеснув ревностным огоньком в глазах. – Не то вспыхнет ссора. Ты ведь знаешь, какие они тут все гордые!
Да, это он знал. И понимал также – ссора им совсем ни к чему. Кто-то вообразит себя оскорблённым, удар – и начнётся общая свалка. А уж сотрудники Чукарина не преминут ею воспользоваться – если, конечно, они тут, в толпе.
– Мы просим извинить нас, – Матвей сделал ещё одну попытку и вежливо отказать: – Мы пьём только разбавленное вино, а как ты сама видишь, кувшин пуст.
– Это не помешает вам утолить жажду, – ответила девушка. – Найдутся и другие кувшины, а уж воды хватит, можешь не тревожиться. Её не слишком-то пьют сегодня.
Она оглянулась и, смеясь, кликнула официанта. Тот принёс из гостиницы кувшин с водой, и девушка с глубоким поклоном протянула его Матвею.
– Разбавляйте на свой вкус, молодые люди, – и на налила себе вина из той же фляги и выпила.
И только тогда осторожный Матвей пригубил свою кружку.
Давно миновало за полночь, а гуляние только набирало силу. В толпе гуляющих ни Матвей, ни Маргарита уже не могли распознать членом их экспедиции – так всё перемешалось.
На следующее утро Маргарита села на постели, зевая и протирая глаза.
– А-у-а! До чего я устала! Послушай, ты же обещал разбудить меня ночью и не разбудил. Это нечестно!
– Что?! – Матвей мгновенно проснулся и, спрыгнув с постели, бросился к своей сумке. – Что я делаю в твоём номере?
– Значит, ты заснул! – рассердилась Маргарита.
– Да, кажется… Но ничего страшного не произошло – она тут.
Однако, ещё не вытащив книги из сумки, он уже понял, его пальцы сжимают не «Жёлтого императора», а совсем другую книгу – более толстую и тяжёлую.
Глава двадцать первая
Снова дома
– Значит, в ваше вино подсыпали снотворного, – задумчиво проговорил профессор Пышкин, внимательно слушая рассказ молодых людей.
– Не в вино, Сергей Александрович, а в лимонад, – поправила Маргарита.
– Это было ловко подстроено, – Матвей не находил себе успокоения. – Лимон погасил вкус снотворного, и «Жёлтый император» теперь заперт в особняке генерала Чукарин.
– Наверное, – согласился профессор и попытался ободрить молодых людей: – Не надо унывать! – Пышкину не удалось при этом побороть собственное горькое разочарование, и он снова сник. – Что-то я хотел сделать? Ты не помнишь, Матвей? – Он перевёл рассеянный взгляд на девушку: – Ах, да! Вот что я собирался сказать! Твои родители, Маргарита, совсем извелись от тревоги. Я пытался убедить их в том, что ты находишься под надёжной защитой. Твоя мама никак не могла взять в толк, зачем ты поехала в Краснодар, если тебе надо было в университет в Алма-Ату. И почему ты не давала о себе знать всё это время. Еле успокоил её. Слава богу, вы вернулись целыми и невредимыми, – неожиданно перевёл разговор в более волнующее его русло профессор, но силы, поддерживающие в нём бодрое настроение, иссякли, и он сникшим голосом, едва шевеля губами проговорил: – Ведь, в конце концов, жизнь всё-таки, важнее какого-то там лечебника.
На несколько минут в комнате воцарилось молчание. За открытым окном ярко светило солнце, приветливо шумел осенний дождь, плескались в лужах воробьи, вдалеке перекликались торговки, ворковали горлицы на столбах.
– Боюсь, мы бессильны, – нарушил затягивающуюся паузу профессор Пышкин. – Вы не сумеете доказать, что лечебник у вас украли именно сотрудники Чукарина. К тому же, с точки зрения закона, он и не был вашим, так как вы так же преступили закон – похитив его.
– И правильно сделали! – выпалила Маргарита.
