Одна слишком высокая, а другая полновата, но так сильно подчёркивать недостатки друг друга, даже специально невозможно. Рядом с полненькой, яркой Людой, натуральная блондинка Таня смотрелась ещё выше и бледнее, а сама Люда рядом с Таней казалась не приятной невысокой пышечкой, какой и была, а толстой коротышкой. Третья книга цикла. Однотомник, можно читать отдельно.
В первый раз Таньку обозвали жирафом в детском саду. Её папа с мамой оба были высокими, и их единственная дочь просто не могла оказаться коротышкой.
Сегодня на выпускной она собиралась без всякого удовольствия.
Танька самая высокая девочка в классе, метр восемьдесят. Кличка «Жираф» перешла с ней из детского сада в школу вместе с соседями по горшку.
«Вряд ли меня хотя бы раз кто-нибудь из парней пригласит на медленный танец», — грустно думала девушка. Она придирчиво и недовольно осматривала себя в зеркале. Пропорциональная стройная фигура, но кости слишком крупные. К тому же, Танька — натуральная блондинка и сейчас, разглядывая себя в длинном белом платье без косметики, подумала, что она похожа на большую белую моль.
— Тань, посмотри, ровно? — Люда развернулась и чуть прикрыв глаза, показывала нарисованные стрелки.
— Ровно. Давай уже карандаш, а то я не успею накраситься.
Они дружили всегда, с самого рождения, а родились девочки с разницей всего в два месяца, ходили в один детский сад, потом в одну школу.
Их родной городок был небольшим, абсолютное большинство его жителей были, так или иначе, связаны с единственным, имеющимся здесь, действующим промышленным комбинатом. Те немногие, кто работал не там, в основном были заняты в инфраструктуре при нём.
Закадычные подружки жили в частных домах по соседству, на одной улице, и небольшие участки земли под огороды, за их домами, даже не были разделены забором, как с другими соседями.
Людка была невысокой и полненькой, всегда улыбчивой, с карими искрящимися глазками и задорными каштановыми кудряшками — полной противоположностью всегда серьёзной и немного печальной блондинки Тани.
Отец сызмальства называл свою пухленькую крошку дочку не иначе, как Пончик. Следом за ним, почти никто из друзей и знакомых иначе Люду и не называл.
Мама Пончика умерла от скоротечной формы рака, ещё когда девочка была в восьмом классе. Поэтому наряжались подружки на все торжественные мероприятия всегда у Тани, под ненавязчивым присмотром её мамы, которая уже привыкла считать соседскую малышку своей второй дочерью.
Сейчас женщина грустно смотрела на выпускниц и, несмотря на всю материнскую любовь, досадовала.
Одна слишком высокая, а другая полновата, но так сильно подчёркивать недостатки друг друга, даже специально невозможно. Рядом с полненькой, яркой Людой, натуральная блондинка Таня смотрелась ещё выше и бледнее, а сама Люда рядом с Таней казалась не приятной невысокой пышечкой, какой и была, а толстой коротышкой.
Женщина вздохнула. Пока для девочек самое главное — их дружба, но рано или поздно они поймут, что делают друг друга некрасивыми.
Возле школы толпились многочисленные любопытные: родственники, друзья, соседи и просто любопытные гуляющие. Каждая девчонка в выпускном платье сквозь оценивающий строй проходила: которая гордо, виляя бёдрами, а которая смущённо, неловко спотыкаясь на ровном месте.
На широком школьном дворе царило праздничное волнение, играл школьный вальс, и торжественность момента нарушала только пара довольно крупных бродящих собак, которая решила заняться своим собачьим сексом на территории новой школьной спортивной площадки, за зелёным сетчатым забором, который ничейные кабыздошки сумели неведомым образом преодолеть.
Спортплощадка была построена на пригорке, метра на полтора выше остальной школьной территории, поэтому влюблённые псы были как на ладони всех присутствующих выпускников и их гостей.
Завхоз лично запирал зелёные сетчатые ворота площадки на ключ, чтобы пацанва ничего не попортила, и теперь попасть внутрь и попытаться предложить животным найти более подходящее место для своего возмутительного занятия не было никакой возможности. Завхоза с ключами сегодня на торжестве не было.
Директор школы пытался не обращать внимания на собачье безобразие, но его торжественная речь на ступеньках школы явно была смазана. А когда пришла пора выступать важному приглашённому гостю, собаки неуважительно как раз сменили позу и надолго замерли, соединившись попами. Добрая треть присутствующих регулярно поворачивала голову, чтобы проверить закончили ли они уже свою любовь или ещё стоят.
Наконец, после вручения аттестатов, длинных проникновенных речей учителей и родителей, самодеятельных концертных номеров, в которых Жираф и Пончик не участвовали за неимением артистических талантов, выпускники и их ближний круг прошли в школьную столовую на первом этаже, где уже был накрыт праздничный стол и играла весёленькая музыка.
Вторая и самая интересная часть торжественного мероприятия началась.
Как Танька и предвидела, никто, ни разу, её не пригласил потанцевать. Она смотрела на движущиеся в полутьме пары и делала вид, что ей всё равно.
— Жираф, принеси нам нарезку! — попросил один из парней, что сидели кучкой в углу столовой и горячо обсуждали планы на будущее.
Столы ломились от еды и напитков. Почти всё стояло нетронутым. От голода выпускники сегодня точно не умирали.
