Жирдяй полностью

Темнота…

Темнота…

Две внезапные вспышки молнии скрещиваются, образуя уродливый крест…

Темнота…

Темнота…

Тьма багровеет… становится похожей на вспухший бугор готового прорваться громадного гнойника….

Темнота…

Резкий стеклянный хруст… первый услышанный мною звук… звон! По висящей перед глазами тьме разбегается десяток тонких трещин, с каждой секундой становящихся все шире…

Темнота… тишина…

Новая вспышка молний, по багровому бугру пробегают глубокие разломы, в ушах нарастающий писк чего-то неживого, будто засбоившая электроника…

Меня швыряет вперед и неосознанно я пытаюсь выставить перед собой руки, пытаюсь смягчить удар… но еще до того как я завершил вялое движение, картинка перед глазами разлетается тысячью обломков, пропуская меня сквозь себя.

Передо мной загорается яркий свет, и я несусь прямо к нему на все возрастающей скорости…

Вспышка!

Темнота…

Я глухо застонал. Не от боли — от перенесенного шока

До меня доносились странные звуки… шелест листвы, журчание воды неподалеку. Все звуки я знал очень хорошо — у меня была целая коллекция звуков и мелодий природы, записанных еще в позапрошлом двадцать первом веке. Но вживую я не слышал их никогда. Кто-то включил мои записи? Но я не помню такого немелодичного сочетания журчания воды и шелеста листьев в своей коллекции…

Заставив себя пошевелиться, я почувствовал отклик тела, но вопреки всем ожиданиям, начавшееся движение было слишком медленным, слишком вялым, словно на меня навесили целую тонну груза. Едва пошевелившаяся рука тяжело протащилась по чему-то шероховатому и сыпучему. Пальцы ощутили небольшой округлый предмет с шероховатой поверхностью. Это не мое кресло-лежанка. Вместо теплого мягкого пластика я ощущаю нечто совсем другое и непривычное…

Испустив еще один стон, больше похожий на жалобное блеяние, я попытался приоткрыть глаза и к моей радости, веки послушно поднялись. Еще один шок… вместо столь привычного и любимого огромного стенного экрана, я увидел нечто желтовато-серое, причем прямо перед самым носом.

И только теперь я осознал, что я хоть и лежу, но вовсе не на спине, а на животе, уткнувшись лицом в нечто колкое и жесткое одновременно. Я машинально втянул ноздрями воздух. Вместо запаха фруктового ананасового освежителя воздуха я почувствовал куда более приятный, но чуждый аромат… смутно мне знакомый с детства. В памяти почему-то мелькнуло воспоминание детства — посреди зала высится большая искусственная зеленая елка увешанная светящими гирляндами и разноцветными игрушками. И этот самый запах, исходящий от зеленого ненастоящего дерева, создаваемый специальным ароматизатором. Да! Это запах Нового Года! Запах новогодней елки со спрятанными подарками под разлапистыми ветками…

Но в моей библиотеке запахов не было такого аромата! Я не покупал его…

Какого же черта происходит? Почему я лежу не в своем кресле? Где мой большой экран?

Накативший приступ ужаса заставил меня содрогнуться всем телом, глухо закричав, я дернулся в сторону и наконец-то сумел сделать хоть что-то — перевалиться на бок. Лицо прижалось к странному половому покрытию уже не лбом, а щекой, мой обзор резко увеличился.

Хвоя… листья… трава… камешки… веточки…

Я лежал щекой на растительном ковре… таком, какие видел в передачах про вымерших животных обитающих в настоящих лесах, давно уже ставших всего лишь историей для столь рядовых обывателей как я.

Я…

Я…

Кто я? Память услужливо напряглась, сквозь туман начала просачиваться информация.

Я Алексей… Алексей Демиров. Мне тридцать один год… последние пять лет я не покидал своего жилого блока. Я зарабатываю себе на жизнь как фрилансер. Удаленная работа… этим же занимаются сотни тысяч других людей. Написание статей, работа на заказ… звезд с неба не хватаю, но на жизнь зарабатываю достаточно. Я всем доволен кроме своей массы гиппопотама…

Мой вес сто пятьдесят шесть килограмм… и это вовсе не мускулы. Это огромные пласты колыхающегося жира, накопившиеся за долгие годы поедания фастфуда. Это отсутствие спорта, это неподвижное сидение перед огромным монитором. Это огромная тяжесть, давящая на мои кости и внутренние органы долгие-долгие годы.

Но раньше я мог ходить! Медленно и неуклюже, с дикой одышкой начинающейся через десять шагов, но я мог ходить!

Так почему же сейчас я не могу даже толком пошевелиться?

И почему я в лесу… Господи! Это что? Правда, деревья? Самые настоящие деревья лениво колышут ветвями перед моими глазами?

Как я здесь очутился?

Как же мне страшно… как же мне страшно…

А это что?

В воздухе неподвижно висела надпись начертанная успокаивающе зеленым цветом. Округлые буквы едва заметно светятся и мигают, привлекая внимание. Потребовалось еще пару секунд, прежде чем я понял, что надпись начертана скорее не в воздухе, а прямо на сетчатке моих глаз — потому как куда бы я ни переводил взгляд, надпись все время оказывалась в центре.

Перенос? Совершен успешно? Условно?