— Глупышка… и все равно я люблю тебя.
Самое поразительное было то, что она в самом деле любила! Он во многих отношениях подходил ей больше, чем Брэд, — не только в сексе, они вообще были более совместимы, словно настроены друг на друга и на детей.
Они чувствовали себя легко друг с другом, ведь оба были из тех людей, которым нужно было отдавать кому-либо свою энергию и тепло, и вот наконец, после долгих лет, каждый из них нашел свою половинку. Тригви чувствовал себя как голодный человек, наконец-то дорвавшийся до еды.
— Где ты была двадцать лет назад, Златовласка? — спросил он. Пейдж на минуту задумалась:
— Тогда я работала в одном заштатном нью-йоркском театрике и, когда наскребала достаточно денег, ходила в художественный колледж.
— Как бы я хотел влюбиться в тебя тогда!
— Я тоже. — Но тогда она еще была под гнетом своих отношений с отцом. — Поразительно, правда? — сказала она. — Мы прожили столько лет по соседству и не могли узнать друг друга по-настоящему. Только теперь наши жизни вдруг соединились, и все так изменилось.
— Это судьба, любовь моя.
Судьба казнила, но она и миловала, с ними она сделала и то, и другое одновременно. Но в конце концов все-таки она дала им огромную радость.
Так они пролежали, разговаривая, несколько часов.
Наконец Тригви заставил себя подняться и начал одеваться — ему нужно было вернуться домой и сменить женщину, оставшуюся с Бьорном и Хлоей. Пейдж же решила, что в три утра странно забирать Энди от Джейн.
— Как, ты собираешься провести ночь в одиночестве? — с притворным ужасом спросил он. Она кивнула. — Чушь! Я просто не переживу этого!
В результате они снова занялись любовью, и только в четыре утра она проводила его до двери дома.
— В котором часу ты отвозишь Энди в школу? — спросил он, когда они поцеловались на прощание. Он был таким счастливым и довольным, как и сама Пейдж. Их невозможно было оторвать друг от друга, как юных любовников.
— В восемь.
— А когда возвращаешься домой?
— В восемь тридцать.
— Я подъеду к тебе в полдевятого.
— Господи, какой ты ненасытный! — рассмеялась она.
Он на минуту оторвался от ее губ и пристально посмотрел на нее.
— Разве я не предупреждал тебя? Именно поэтому Дана и сбежала: она просто не выдержала, бедняжка! — Они рассмеялись и снова стали целоваться. По правде говоря, последние два года они с Даной даже не спали, так что он уже начинал сомневаться, способен ли еще на что-либо.
Но оказалось, что вполне способен, и даже на многое.
— Что ты делаешь завтра? — уже более серьезным тоном спросил он.
— Еду в госпиталь.
— Тогда мы вместе позавтракаем, и я отвезу тебя в госпиталь.
Она кивнула, он еще раз поцеловал ее и только большим усилием воли заставил себя пойти к машине. Но на полпути он все-таки не выдержал, вернулся и еще раз поцеловал ее. Только после этого он уехал и, как обещал, в полдевятого снова был у нее дома — она-то думала, что он шутил! Пейдж уже отвезла Энди в школу и, что-то напевая под нос, стирала, когда он позвонил в дверь. Она тут же просияла.
— Доброе утро, любовь моя, — сказал он, протискиваясь в дверь с огромным букетом цветов. Да, он, несомненно, был самым романтичным из всех ее знакомых и таким славным! — Ты готова к завтраку?
Но до кухни они так и не добрались. Он снова начал целовать ее, и через пять минут они снова были в постели, которую она еще не успела даже застелить после ночи, так что им не пришлось возиться с ней.
— Как ты думаешь, что мы будем делать дальше? — спросил он, лежа рядом с ней и любуясь ею.
— Сомневаюсь, что способна на какие-либо дела. Придется мне отказаться от фресок.
— А мне — от статей. — Слава богу, что они оба были достаточно свободны, жили по своему собственному графику, и поэтому у них оставалось достаточно времени, чтобы утолить голод друг по другу. — А в школе у Энди есть продленка? — поддразнил он ее, и они снова поцеловались. Но потом она все-таки заставила его вылезти из кровати — было уже одиннадцать, и ей нужно было ехать в госпиталь. Теперь, когда в состоянии Алли наметились перемены, пусть и крошечные, Пейдж не хотела пропустить ни единого мига.
Он просидел с ней в госпитале целый час, а потом поехал домой — работать и проследить за Хлоей.
— Что будем делать вечером? — с надеждой спросил он, когда они прощались в госпитале. Она отрицательно покачала головой.
— Энди будет дома.
— А завтра? — настаивал он.
— Кажется, завтра он уедет на весь день к Брэду, улыбнулась Пейдж. Находившаяся рядом сестра, невольно слышавшая их разговор, улыбнулась — она давно поняла, что в их отношениях наметились перемены.
— Отлично, — ответил он. — Тогда ленч? Икра? Омлет?
Она наклонилась к его уху и прошептала так тихо, что никто посторонний не смог бы услышать ее:
— Как насчет бутерброда с арахисовым маслом?
Он так же лукаво подмигнул ей.
— Отлично, дорогая. Я это устрою. Двойной или простой?
— Ты просто сумасшедший! — рассмеялась она.
— Я люблю тебя, — сказал он и поцеловал ее. Это действительно безумие, но она в самом деле любила его.
Когда Пейдж вернулась к Алисой, с лица ее не сходила счастливая улыбка.
