Это колоссальная проблема. Вы помните? Один из близких учеников Будды - Ананда, который тридцать лет был около него, не мог просветлеть. Только тогда, когда Будда ушел и когда все рыдали, Ананда начал смеяться и просветлел, - он так был привязан к Будде... И это я беру примеры более или менее канонических учений, т.е. таких, где явная очерченность, отграниченность внутри социума, отграниченность самой формы существования традиции. А ведь мы с вами так не отграничены. У нас людей, профессионально занимающихся работой гуру, нет. Даже я не профессионал в этом смысле. Я и артист, и режиссер, и психолог, и еще что-то. Я не позволяю себе быть просто гуру. Нельзя. Чтобы победить, в духовном смысле победить, этот природный закон лидирующей клетки, необходимо было найти очень тонкие и очень сложные приемы работы, которые бы позволяли тем, кто следует за лидером, встретиться с самим собой, со своей уникальностью, пережить это довольно тяжелое переживание и реализовать свою субъектность. Это первый жестокий факт живой воплощенности, требующий от лидера очень четких и точных знаний о законах взаимодействия с учениками, последователями, друзьями, иначе не осуществить принцип: _каждая душа потенциально божественна_, необходимо дать человеку попасть во все те ситуации, которые позволяют реализовать субъектность, ее уникальность. Это один момент. Второй сложный момент состоит в том, что все, что связано с духовностью, будучи изначально предназначено субъекту, должно найти путь через внешнюю, по отношению к субъекту, реальность. Как же попасть к субъекту через оболочку инструментальности, через оболочку обусловленности внешней, через оболочку культуры, цивилизации, времени, места, людей? В силу того, что мы с вами существуем последние триста лет в _cogito ergo sum_, т.е. цивилизация построена по этому принципу, мы с неизбежностью тот материал, который идет к нам из духовного сообщества, превращаем в материал нашего сознания (иногда воображения, но это больше женщины), т.е. в материал своей субъективной реальности, причем, как правило, в области дискурсивного личностного построения. Но когда встречаешься с людьми, выросшими в восточной культуре, видишь, что у них все начинается с образа, и только потом идет дискурс логический. А у нас все начинается с понятия, и только потом идет образ. В Петербурге я работал с Мастером Тыном. В силу того, что мы делали определенную работу, это очень наглядно проявилось. Он говорит:
- Ну представь себе, что ты змея.
- Представил. И что?
Ничего. А для него представить, что он змея, - это огромное количество последствий. Точно так же, как я ему говорю:
- Представь себе, что ты погружаешь свое _точечное Я_ в бесконечность.
- Ну и что? - говорит Мастер Тын.
Говорю:
- Как что?
А он говорит:
- А ты представь себе, что ты змея.
Это вопрос о книжках, которые мы читаем. Вопрос о взаимоотношениях, о способе включенности в реальность. Мы включены другим местом. И поэтому для нас это проблема - серьезно относиться к образу.
Да, у нас это вещь хорошая, но для кого? Для художников, артис_тов, музыкантов и т.д.
