Жить в России полностью

В нашей истории были и «навязывания», и «заимствования», начиная с выбора религиозной формы и последовавшего насильственного крещения (огнем и мечом) и «альфабетизации». За тысячу лет теоретически они могли бы прижиться на нашей почве — крещение и грамотность. Россия до сих пор — территория торжествующего язычества, а грамотность — это не просто умение читать, но и способность рационально постигать окружающую действительность. Что осталось в наших головах от семидесятилетнего внедрения марксизма?

Юрий Афанасьев: За прошедшие пять столетий произошли огромные изменения во всех сферах жизни страны. Свершилась урбанизация, выросла экономика, повысилась техническая оснащенность, дважды кардинально менялись виды самой государственности, менялись местами столицы, размеры страны то расширялись на порядок, то вновь сужались до Московского царства. Само московское самовластие существенно отличается от петербургского или — вряд ли надо это подчеркивать — от советского. Но при всем при том за чередой меняющихся внешних форм и существенных различий оставались неизменными фундаментальные смыслы. Или, как говорят французы, la plus ça change la plus ça reste la même chose («чем больше все меняется, тем больше все остается неизменным»).

Если у тебя спрошено будет:

что полезнее, солнце или месяц?

— ответствуй: месяц.

Ибо солнце светит днем,

когда и без того светло;

а месяц — ночью.

Козьма Прутков

Как наверху, так и внизу,

как внизу, так и наверху,

и нет малого и великого,

а все едино.

Изумрудная скрижаль

Традиционно во всех наших бедах принято искать происки разнообразных врагов, но опыт убедительно свидетельствует об ином: все проблемы государств, как и у людей, находятся внутри. Идет ли речь о падении Рима, российской смуте начала XVII века или о распаде СССР, внешний враг только усугублял ситуацию, причиной всегда являлись, нерешенные внутренние проблемы. И проблемы эти всегда гораздо болезненнее и труднее устранимы, чем кажутся поначалу — ведь они связаны с тем, что является национальной идентификацией, с тем, чем принято гордиться.

В Баден-Бадене русский таксист с гордостью рассказывал: «Эти тупые немцы не могут сами электрическую розетку поставить или машину отремонтировать. Я пошел, купил розетку и поставил!» Но если через десять лет розетка загорится, то немцы найдут виновника, а мы нет. Мы постоянно прерываем линию ответственности.

Франция замечательная страна, в ней все хорошо, кроме… французов! То же самое говорят и про Италию.

Особенности страны и особенности мировоззрения людей, страну населяющих, находятся в тесной взаимосвязи — они отражают друг друга.

О нашей ключевой особенности можно судить по любимой мысли Никиты Михалкова: «Да не будет никогда русский человек по закону жить. — Почему? — Да скучно ему — по закону… Закон мертв — в нем ничего личного нет, а русский человек без личных отношений — пустоцвет» (из фильма «12»).

Связь здесь очень простая. Закон вводит унификацию и предсказуемость в поведение людей. Представьте себе, что вы кладете стену из кирпичей, каждый из которых имеет свою форму и размер. Согласитесь, что ваши возможности будут сильно ограничены. И наоборот, из стандартных кирпичей вы сможете сложить хоть теремок, хоть готический собор, хоть пагоду. Сегодня мы не можем подняться на следующий технологический уровень, не в состоянии сделать сотовый телефон.

Перспективы построения у нас демократического государства хорошо характеризуют доминирующие ценности сограждан.

Только 13% опрошенных ВЦИОМ жителей нашей страны, посчитали важным избирательное право. Национализацию крупных предприятий для преодоления кризиса одобряют 82% россиян.

Рассуждая о глубинных причинах нашего движения по кругу, можно попробовать выделить основополагающее качество русского характера.

Ольга Седакова: В нашей жизни — и в той, которую я наблюдаю вокруг, и в той, о которой можно узнать из истории, — есть какая-то фундаментальная странность, мучительно не поддающаяся объяснению. Об этом я думала много лет и долго не могла понять, в чем дело. Мне хотелось найти какое-то обоснование, какую-то почву, из которой эта странность растет. Вот этой почвой и оказалось отношение к злу: точнее, отношения со злом. <…> России свойственна идея «дружбы со злом». Это принципиальное, какое-то настойчивое неотличение зла, упорное настаивание на том, что ничего не следует относить к злу, ни за чем нельзя признать окончательно статус зла — и соответственно ни с чем нельзя внутренне порвать связь, ни от чего нельзя отречься как от несомненно дурного и губительного, ничто нельзя «осудить».

Страна не может двинуться с места, потому что не происходит формирования ступенек, от которых можно оттолкнуться. Речь идет о принципиальном непринятии идеи о запретности, недопустимости отдельных действий и поступков.