Но Астрид не могла определить, чьи это глаза, Иккинга или… его дракона.
Зато девушку нескрываемо радовал тот факт, что Сморкала теперь точно не станет вождём ни при каких обстоятельствах. Раньше, в случае гибели Иккинга, титул наследника переходил бы к младшему Йоргенсону, как к ближайшему родственнику вождя из её поколения.
Вот только Стоик не растерялся и сделал себе нового сына.
И дочь.
Видимо, для полноты комплекта.
***
Стоик, не скрывая улыбки, наблюдал за тем, как Астрид возилась с его детьми.
Со своими племянниками.
Боги, как тесен архипелаг!
Он и думать не мог, что его новая жена окажется двоюродной сестрой юной воительницы из рода Хофферсон, что они окажутся так неуловимо и ужасающе похожи — видимо, сказывалась общая кровь.
Никто и подумать не мог, что у этой чересчур воинственной девушки вдруг окажется такой талант к общению с маленькими детьми.
А уж то, что она станет лучшей подругой Инги…
Никто и помыслить не мог.
С рождением наследников Стоик явно воспарял духом, хоть не все и не сразу смогли это заметить — он продолжал сохранять своё вечно мрачное, не предвещающее ничего хорошего нарушителям его покоя лицом. Но глаза перестали быть потерянными, они стали лучиться каким-то светлым ожиданием перемен в будущем…
Смотря на эти два беспомощных сейчас (Но только сейчас! Если сын вырастет могучим воином! А дочь точно станет достойной спутницей какого-нибудь вождю и поведёт за собой собственное племя!) комочка счастья, мужчина не мог сдержать собственного умиления.
Его дети.
Его дочь и его сын.
Наследник.
Невероятно похожие друг на друга малыши вызвали у сгоревшей вместе с гибелью Иккинга душе такое опасное чувство.
Надежду.
Девочка с его каштановыми, отливающими медью волосами и глазами цвета чистого неба, явно доставшимися ей от матери, точно вызывала только улыбку и веру в самое лучшее.
В то, что он не позволит истории повториться, в то, что его семья, наконец, будет счастлива.
Мия часто смеялась, постоянно возилась, пыталась исследовать окружающий её мир и вообще, в отличие от своего брата, была крайне непоседливым ребёнком.
Вот только мальчик, с теми же волосами, что и у Мии, был другим.
Магни смотрел на всех серьёзными ярко-зелёными глазами, и Стоику, заглядывающему в них, хотелось кричать от ужаса.
Слишком сын был похож на своего старшего брата.
Слишком…
========== Глава 8 ==========
Она вновь открыла глаза.
Да что же это такое!
В густой, хоть загребай ладошками, тьме потусторонне смотрелись отблески холодного, тусклого света, впрочем, мало видимые ей.
Она лежала на чем-то твердом и, к её неудовольствию, неровном.
Как выяснилось — в том самом каменном кругу, рядом с непонятным алтарём, посвященным неизвестно кем неизвестно кому, и чудом огибавшими её струйками воды, вытекавшими из той самой спасительной чаши.
Взгляду её предстал такой далёкий потолок башни, терявшийся в темноте, совершенно неразличимый в ней. Сколько ни щурилась она, ни пыталась сфокусировать своё зрение — ничего не получалось разобрать.
Пошатываясь, с тихим стоном едва сдерживаемого отчаяния, она медленно поднялась на ноги и, к своему удивлению поняла: ранки на её ногах, ожоги от солнца, царапины и синяки — всё прошло, исчезло бесследно.
Она умом понимала — после неопределённо длительного времени, большую часть которого она благополучно провела в беспамятстве, голод должен мучить её невероятно, и ведь так и было до недавнего времени.
Теперь — нет.
Пропали все ощущения и в то же время они все обострились до невероятного.
С удовольствием отметила она, что тело слушалось её — было лёгким и полным сил, энергии — она действительно чувствовал себя по-настоящему отдохнувшей, и это было прекрасно.
Всё казалось теперь не таким страшным — голод, боль и жажда её больше не сбивали с позитивного настроя.
Она с удивлением поняла, что вся покрылась мурашками — холодный ночной ветерок, пробравшийся в помещение через арку-вход, скользнул по коже, обдавая свежестью.
Был вариант выйти наружу, подумать, куда идти дальше, но… Зачем тогда она так долго шла в это место? Нет! Она просто обязана максимально исследовать эту башню, облазить её сверху донизу!
И первым делом надо было оказаться на самом верху — оттуда наверняка можно было бы оглядеть округу, в конце концов, это строение просто поражало своей высотой, а значит, и вид с крыши, плоской, как она увидела ещё издалека, должен открываться великолепный.
Она с некоторой печалью глянула на вившуюся спиралью лестницу — путь наверх обещал быть очень длинным.
Впрочем, по сравнению с уже пройденным расстоянием это было не так страшно.
Считать оставшиеся позади ступени было весьма занимательно — отвлекало от явно лишних в данной ситуации размышлений о том, что, собственно, происходило в данный конкретный момент.
От мыслей о происхождении этого странного мира.
От попыток понять смысл этого строения, его назначение.
Правда, на девятьсот тридцать седьмой ступеньке она сбилась со счёта, и начинать сначала не хотелось.
