…Потом выяснилось, что со стороны дач лес стоит ровной стеной, а с той, вдоль которой тянется подозрительная дорога — напоминает зубья расчески, каждый из которых я трудолюбиво огибала…
Но что там была за проселочная дорога, я до сих пор не знаю!!! %)
#
Лучше поздно, чем никогда!:-))
Мои фоты со Звездного Моста. Много и страшные, но какие есть:-)))
(фотографии не загружаются)
Все, что осталось от павлина. Награды за 3-е место в номинации "Дебют" независимого голосования.
Мы с Р.Злотниковым перетягиваем меч.
Меч поцелован и отобран, я со скучающим видом загребаю остальное — чай и грамоту.
Первое интервью — не обольщайтесь моим умным видом!
Пикник на обочине. Наконец-то дождались кулеш!!!
Дорвавшись до меча, немедленно употребляю его по назначению. Рядом А.Парфенова делает вид, что случайно мимо проходила.
Коллеги наконец-то вспомнили о моем Дне Рождения. Вернее, у них кончились другие поводы выпить.
Возвращение блудной писательницы — на родном диване, со всем хапнутым.
#
Ассоциации, купырь и любознательные студенты:-))
…Муж ходит по комнате и учит французский. Французский сопротивляется изо всех сил. «А ты на каждое слово ассоциацию какую-нибудь придумай!» — советую я, и вспоминаю… (Свернуть)
…Практика на биофаке. Мы должны собрать коллекцию из 150 видов растений, выучить их по-латыни и по-русски, и безошибочно узнавать в пестик, листик и прочие части тела. Завтра зачет, а у меня…
— Как его там? — Уже, наверное, в сотый раз переспросила я. Причем раза эдак с двадцатого — с совершенно безнадежной интонацией, отчаявшись запомнить два слишком умных для мня слова.
— Купырь. Купырь лесной, — терпеливо повторила Светка. — Antriscus silvestris.
— По-латыни я помню, — вздохнула я. — И внешне узнаю. А русское название в голове не держится. Как ты сказала?
— Купырь, — устало повторила Света. — Лесной.
— Да, купырь.
Заросли купыря лесного, высокие, пышные, с большими мохнатыми листьями, напоминающими листья грецкого ореха, буйно зеленели по обе стороны ведущей к остановке тропинке.
— Автобуса не видно? — Света встала на цыпочки и вгляделась в просвет между деревьями. Маршрутный сорок седьмой, бич и проклятье студентов биологического факультета, ходил к этому самому факультету через пень-колоду, то есть когда хотел, начисто игнорируя висевшую на столбе табличку с расписанием.
— Его нет! — с каким-то мазохистским упоением протянула я, приплясывая на месте.
— Черт! — обычно невозмутимая Света пнула ногой ни в чем не повинный купырь. — Что теперь?
— В чем этот… как его… виноват?
— Купырь!!!! Лесной!!!!!!
— Он самый, — покладисто согласилась я. — Ладно, подышим свежим воздухом. Вдруг автобус одумается и придет?
— Он только что ушел. — Светлана была преисполнена мрачного реализма. — Глянь, мы одни на остановке, все умные давно уехали предыдущим рейсом!
Сосны скрипели, раскачивая макушками. Истошно орали грачи, бесцельно перепархивая с ветки на ветку. Где-то за университетским корпусом, в котором из-за ремонта уже неделю не было воды (в туалетах включительно), прогрохотала электричка. Очень хотелось домой, кушать, спать и… в общем, я уже говорила, что туалеты на биофаке не работали. Я раздраженно оборвала лист купыря и мстительно растерзала на мелкие кусочки. Печально распустила их по ветру и внезапно уловила в купыре некое белое движение.
— Свет, смотри, — шепотом позвала я.
— Где?
— Вон, в этом… ну как его?!
— Купыре?
— Ага.
— Не вижу.
— Ну вон же… Какое-то белое пятно. По-моему, кепка.
Остроглазая Света сориентировалась на кепку и оцепенела. В гуще купыря лесного, недвусмысленно присев на корточки, нервно теребил расстегнутый брючный ремень многоуважаемый доктор биологических наук Федянин Василий Павлович, преподающий нам зоологию.
— Ну что там? — громко спросила близорукая я, бесцеремонно протискиваясь поглубже в купырь.
Федянин изобразил нечто вроде кривой двусмысленной улыбки и попытался задрапироваться купырем. Теперь его заметила и я, и, открыв рот, в немом изумлении наблюдала, как изобличенный доктор вприсядку отползает в буяющую флору.
Василий Павлович понял, что дальше сливаться с купырем невозможно, откашлялся и ОЧЕНЬ ПРИВЕТЛИВО сказал:
— Здравствуйте, девочки!
— Здра… здравствуйте, Василий Павлович, — вразнобой прохрипели мы.
— Вы идите себе домой, учите там ботанику, зоологию… — умоляюще попросил Федянин, с опаской поглядывая на дорожку, в начале которой появилась группа студентов-выпускников.
— До свидания, Василий Павлович, — прошептала Светка, отступая и за руку вытягивая из купыря остолбеневшую меня.
Федянин величественно кивнул на прощание, и купырь сомкнулся перед нашими благоговейно попятившимися лицами.
Сорок седьмой (о диво! бог все-таки есть!!!) уже разворачивался у остановки, и мы, размахивая руками, побежали ему наперерез. Слава богу, водитель попался вежливый, он притормозил и открыл переднюю дверь. Мы плюхнулись на свободное сиденье, переглянулись и истерически захохотали.
— Это надо же, — сквозь слезы выдохнула я. — За леском лежит пустырь, там растет-цветет купырь, в нем, согнувшись, как упырь, бдит Федянин-богатырь!
