Миссис Хемуль была рада меня видеть (!), но при этом выглядела уставшей и задерганной, а эмоциональное и физическое состояние мага крепко связаны. На столе, словно по волшебству, появился жасминовый чай и корзиночка с фигурным печеньем (Лючик принялся копаться в нем, разыскивая "солнышко"). Смысл вопроса она поняла сразу:
– Это прискорбный инцидент, совершенно недопустимая ситуация, мистер Фокс меня неприятно удивил. Скажем прямо, он очень болезненно отреагировал на ваше появление, но я была уверена, что он справился со своими эмоциями. И вдруг… А главное – абсолютно не мотивировано! Проблема в том, что мистер Фокс является официальным опекуном Петроса, в его власти просто забрать мальчика из школы и увезти. Мне нужно время, чтобы найти миссис Кормалис и урегулировать этот вопрос, к сожалению, она сейчас не в Михандрове.
– Неожиданно уехала, да? – у меня в животе неприятно заныло.
– Как раз перед праздниками, – кивнула миссис Хемуль, – я уверена, что она вот-вот вернется.
Может, и вернется. Я был уверен, что внимание Кларенса и работа комиссии угомонили маньяка, а если – нет? Впрочем, таких сложных совпадений просто не бывает.
– Я рад, что вы не пускаете это дело на самотек.
Она немного смутилась:
– В связи с этим у меня просьба, к вам обоим…
Я уже понял, к чему она клонит.
– Мистер Тангор, могла бы я попросить вас некоторое время воздержаться от визитов в школу?
– Ты как, братишка?
На физиономии Лючика отразилась тяжелая борьба между несколькими взаимоисключающими желаниями:
– Если так надо для Петрика… А на долго?
– Всего на пару дней, – успокоила его миссис Хемуль.
– Только учтите, что я здесь до конца праздников, не дольше, – предупредил я.
– Не беспокойтесь, это недоразумение разрешится очень быстро.
– Хорошо. Тогда я завтра позвоню.
Мы допили чай и попрощались с миссис Хемуль.
Лючик проводил меня до ворот, мы немного посидели в сквере. Я окончательно пришел к выводу, что не оставлю брата в Михандрове, наедине с заклятьем и психованными учителями. Пусть права опеки у меня нет, зато я плачу за обучение и прах побери, если Джо не сделает, как мне надо.
– Я тебе серьезно говорю, подумай над тем, чтобы сменить школу. Редстон – большой город, масса развлечений, зоопарк есть.
– А если так везде? – печально спросил Лючик.
– Нет, тут явно какая-то патология.
– И что же, по-вашему, в нашей школе неверно? – Фокс был тут как тут.
Выглядел завуч бодро, никакие сомнения его не мучили. Он словно торопился вытолкать меня за ворота и нависал над Лючиком так по-хозяйски, что я его чуть проклятьем не долбанул. Ну, ты у меня сейчас попляшешь…
Я равнодушно пожал плечами:
– Например – вы. Нормальный учитель не станет врать в глаза ученикам.
Он даже опешил:
– Я никогда…
– А третьего дня Милошу? Зачем вы наврали ему, что его кот будет с ним всегда? Будто вы не знаете, сколько живут кошки, а сколько – люди!
Он был изумлен, не иначе, думал, что я вокруг ничего не вижу и не слышу.
– Я должен был сказать, что его любимец умрет у него на руках? – мягко улыбнулся Фокс, оправившись от удивления.
– Вы должны были сказать, что котенок придуман не для его развлечения. Котенок хочет гулять по крышам, любить кошек и ссать под кресло, желать от него чего-то, что не соответствует его природе – эгоизм, а требовать бессмертия – некромантия чистой воды. Вы предполагаете воспитать из Милоша некроманта?
Фокс даже побледнел:
– Зомби – это больше по вашей части, – почти прошипел он.
Тут я спорить не стал:
– Да, я их делаю, но я могу их уничтожить, а у Милоша (в лучшем случае) получится только первая часть. Что парень будет делать, когда поймет, что оживший труп – это уже не его любимец?
Я кожей чувствовал нарастающее внимание, на меня смотрели со всех сторон, и мне хотелось быть патетичным:
– Мир надо любить таким, каков он есть, а не выковыривать из него самое вкусное, как изюм из булки. Не все, что тебе нравится – добро, и не все, что тебя ранит – зло. Среди ваших учеников есть девочки, как вы им будет объяснять, что такое роды?
Тут он даже позеленел.
– Вы не любите младенцев? – мягко промурлыкал я. – Или не знаете, откуда они берутся?
Фокс развернулся и убежал. Знай наших! Вся белая мелюзга, что колготилась в сквере, с тихим шур-шур-шур раздалась в стороны: я побил Фокса специфическим для белых оружием – дал другое ОБЪЯСНЕНИЕ – и теперь они не успокоятся, пока не определят, какое верно. Бедные учителя! Честно признаюсь: фраза про булку была домашней заготовкой, я придумал ее, когда пытался избавиться от кошмаров, вызванных видениями Белого Халака.
Кошмары у черного!! Кому сказать – засмеют.
– Если решишь остаться здесь, – сказал я Лючику, – никогда не слушай, что говорит этот мужик. У него не все дома!
– Мне тоже так казалось, – очень серьезно кивнул малыш, – но я не знаю, почему.
Кто бы знал, как мне надоело это соплежуйство!
– А тебе не пофиг, почему? – хмыкнул я. – Учитель должен понимать больше учеников, а не только говорить убедительно. Теоретик жизни, ёптыть.
