А еще там было спрятано письмо от мертвеца: на следующий день после смерти Фокса я получил посылку без обратного адреса, никакой записки внутри не было, но в личности отправителя сомневаться не приходилось. На самом верху увесистого пакета лежали пожелтевшие вырезки из газет десятилетней давности с отчетами о странных событиях (массовом лете пчел, исчезновении тушканчиков, бешенстве лошадей) и статьей об ограблении банка, совершенном с особой жестокость. Помните, я удивлялся, как они собирались слинять? Все хуже: двое фермеров перестреляли своих родных (!) и продолжили веселье в городе, подражая персонажам недавно нашумевшего боевика. Места инцидентов ложились на карте вдоль одной прямой, безошибочно упирающейся в Михандров. Не знаю, может, я на его месте тоже не выдержал бы.
Кроме того, в посылки лежали рабочие журналы мага, последняя запись в которых была сделана двадцать лет назад (наверное, Фокс не хотел, чтобы они достались НЗАМИПС), а так же большая фотография. Пожелтевший и выцветший от времени листок хранил изображение людей, позирующих на фоне странного постамента, должно быть, фотограф запечатлел выпуск какого-то учебного заведения: трое учителей и восемь учеников. Первым слева от преподавателей сидел молодой и жизнерадостный Фокс в светлом сюртуке с платочком в кармашке, рядом, за спинами первого ряда обнимались девушка и парень, лицо которого было тщательно заретушировано – человек, вроде, есть, а лица у него – нет. Парень носил стильный черный костюм, а девушка казалась смутна знакомой, подпись на обратной стороне гласила, что это – Милисент МакКоран, моя мать. Джо на фотографии не было.
Думаю, если бы Искусник рассказал мне что-нибудь, я не поверил бы ни единому слову, но теперь мне НАДО было узнать, кем был мой отец и как он умер. Почему мать уехала со мной в глушь? О чем молчал дядя Гордон, и что это, наконец, за дебильная книжка, из-за которой он погиб?
За окном экспресса дождь переходил в мокрый снег, я возвращался в Редстон.
Горчик рассматривал удаляющийся поезд с характерным козлиным прищуром. Черный маг был привычно возмущен:
– Мог бы сделать работу до конца, халтурщик! Его зомби обозначил только шесть захоронений, а где прикажете искать еще два?!
– Интересно, из какой он группы? – Риспин был задумчив. – Я раньше его не встречал. Очень бы хотелось получше осмотреть его создание…
– Ничего, в конторе встретимся! Уж в этот-то раз Аксель должен быть доволен.
Лейтенант Кларенс решил продемонстрировать свою осведомленность (ему надоело изображать овощ в присутствии хамоватых гостей):
– Он из Редстона.
Горчик повернулся к нему именно с таким выражением, с каким смотрят на говорящий кабачок:
– Причем тут Редстон?
– Он приехал из Редстона, – терпеливо объяснил лейтенант, уже жалея, что ввязался в разговор.
– И какого Шороха он там делал? – полюбопытствовал Риспин.
– Не знаю, – белый попытался принять независимый вид, – но командировочное удостоверение выписало редстонское отделение.
Некоторое время собеседники сосредоточенно молчали.
– А зачем его прислали? – осторожно уточнил Горчик.
– Для изучения работы образовательных учреждений. Я не шучу! Так было написано.
На лицах боевых магов появилось выражение, которого лейтенант Кларенс понять не смог.
– М-да, – резюмировал Риспин, – премии мы снова не получим.
– А что такого? Плешь мы сковырнули чисто! – возмутился Горчик, но коллега покосился на него с состраданием и тот вынужден был посмотреть правде в глаза: – Ну, хоть драться босс не будет.
Лейтенант Кларенс постарался сохранить невозмутимый вид и дал себе зарок никогда не лезть в дела этой психованной компании. И пусть делают друг с другом, что хотят!
Я, с удивлением, обнаружил, что жизнь стала серой. Тихой. Практически два месяца ничего не происходило, а лекции и зачеты почему-то перестали удовлетворять моему понятию о происшествиях. Нет, я не верю в интуицию практикующих магов, просто тишина казалась мне какой-то лживой. Мисс Кевинахари считала, что все дело в нервном истощении и рекомендовала мне пить сиамский чай (без молока и сахара), а так же утверждала, что мне не хватает общества. Я соглашался, но не до такой степени, чтобы пожелать возвращения в Михандров. В принципе, можно было отшить ее, но зачем? Иметь дело с эмпатами легко, если не задумываться, кто они такие.
