Невероятно тонкие, полупрозрачные страницы были защищены таким количеством магии, что стали подобны листкам металла – упругим и твердым. По желтоватому фону бежали синие загогулины рукописного текста, ни одной магической руны, схемы или знака там не было, некоторые буквы что-то напоминали, но смысл слов все равно оставался загадкой. Должно быть, это одна их тех древних реликвий, о которых говорила миссис Клементс – те же сто тысяч, но не в облигациях, а одним куском. Не знал, что дядя приторговывает раритетами! Объяснение всему должно было содержаться в письме, но изучать его времени не оставалось – пока я лазал по тайникам, грузовик НЗАМИПС переместился от перевала в деревню, меня ждали дома, и в любой момент какой-нибудь неугомонный родич мог заявиться сюда. Пора возвращаться.
Но с этой книгой надо было что-то придумать: ради нее убили человека, пытались убить меня и кто знает, что еще могут сделать. Везти ее в багаже мне отчаянно не хотелось, однако был и другой способ… Я вложил бумажки и оторванный от обертки адрес между защищенных магией страниц, все заново упаковал и сунул в пасть Максу с наказом отнести в мой редстонский гараж. Такой метод транспортировки показался мне наиболее безопасным: среди кустов и камней его никто не заметит, а заметит – не поймает. К тому же, на зомби не написано, чей он.
Вот теперь можно уезжать! Со спокойной душей и чистой совестью, правда, с больными нервами – всю дорогу до деревни у меня чесались ладони, зудело между лопатками и хотелось подпрыгивать как Лючик (энтузиазм белых заразителен). И никому ведь не расскажешь…
Вернувшись домой, я обнаружил шефа Харлика, пьющего на веранде чай с остатками остывших оладий ("бдз-з" – пчелы смылись). Возмутительно!! В мое отсутствие моя мать принимает дома чужого мужчину и кормит его моей едой! Но прежде, чем я успел нахамить начальнику НЗАМИПС, мама ловко выставила передо мной тарелку омлета. Черная натура тут же дала отбой – мой кусок был больше. Харлик кисло посмотрел на тарелку, но качать права не стал: да, он – старше, зато я – у себя дома.
– Вижу, ты поправился.
Я позволил себе проглотить кусок, и лишь затем ответил:
– Вполне!
– А мы нашли тех убийц, – Харлик сделал многозначительную паузу, – жаль, допросить не получилось.
Я почувствовал, как омлет застрял у меня в горле. Гм. Интересно, чем вчера занимался Макс? Совсем не слежу за своим зомби.
– Волки?
– Нет, Шорох.
Значит, подлюга не далеко ушел. Небось, меня, гад, дожидался!
– Они, видать, не местные были, – объяснил Харлик, не дождавшись моей реакции, – приехали с вечера, надеялись ночью в деревню пойти. Тут нежить их и заломал.
Да, пойти на дело ночью в Краухарде мог только дикий горожанин. Что ж, теперь те, кто видел мою собаку, никому о ней не расскажут. Хорошо!
– Какая незадача, – промурлыкал я, возвращаясь к еде.
– Не шибко ты огорчен, – заметил Харлик.
– Совсем не огорчен, – подтвердил я, не переставая жевать. Мама тихонечко вздохнула, и мне пришлось объяснить ей свою позицию: – Я ведь знаю, что дядя чувствовал перед смертью. Шорох – это даже слишком гуманно!
Только не брякнуть шефу, что я знаком с Шорохом.
Джо осторожно заглянул на веранду: два черных мага за раз – это было слишком для его нервов.
– Ну, так я пошел, – Харлик поднялся, – обращайтесь, если что.
Мама осторожно кивнула.
– Это он о чем? – подозрительно спросил я, когда спина шефа НЗАМИПС скрылась из виду.
– Он опасается, что интерес к Гордону перейдет на нас, – безмятежно ответила она.
Не убедительно. Хотя с чего бы маме врать?
И я выкинул Харлика из головы – у меня и так слишком много впечатлений на сегодня.
Организовать затребованную координатором встречу у Паровоза не получилось: предприимчивый студент уехал из города как раз тогда, когда начальство выразило к нему свой интерес. Капитан даже подумывал о том, чтобы связаться с краухардским отделением НЗАМИПС, но не стал: в этих баснях о круговой поруке и сговоре тамошних черных есть немалый резон (например, за всю историю ни одного колдуна они не поймали). Оставалось ждать, когда это недоразумение вернется в Редстон своим ходом.
Мистер Сатал среагировал на неудачу эмоционально:
– Вот…! Следующий раз что б я обо всем узнавал первым, понятно?
– Да, сэр, – не стал спорить Паровоз.
Встречи на высшем уровне стали регулярными, и капитан Бер вынужден был ходить на них один – после разговора со старшим координатором его подчиненные надолго теряли работоспособность.
Трудно сказать, был ли от этих совещаний прок. Координатор желал знать обо всем, что происходит в Редстоне, только в Редстоне и больше нигде. Иногда Конрад Бер задавался мыслью: а не является ли обстановка в его городе чем-то уникальным? И не происходило ли подобное раньше.
– Новый информатор позволил выйти на Старца, действовавшего в юго-западном районе. Сам Старец, он же Годован Боберри, задержан за незаконную магическую практику. Ярко выраженный жрец, имел несколько учеников, троих мы задержали.
Координатор удовлетворенно кивнул.
