Уже на ступеньках управления мне пришла в голову забавная мысль: Сатал ведь, кажется, женат. Сказать ему, что ли, о странных интересах Шороха или пускай спит спокойно? Ха! А вот это ему будет сюрприз.
Комиссар фонда Роланда отнесся к моему внезапному визиту философски, вероятно, к нему систематически ходят и что-то требуют. Я, для разнообразия, просто хотел навести кое-какие справки.
— Сэр, есть некоторые моменты, которые из текста договора не вполне ясны…
— Спрашивайте, я буду рад разъяснить любые неясности, — чиновник кисло улыбнулся (надо так понимать, что его совсем не радовала необходимость с кем-то объясняться).
— Договор вступает в силу через сорок дней. Считая от получения повестки?
— Нет, от вручения диплома.
То есть, мне вот-вот надо будет куда-то ехать.
— Я слышал, что иногда фонд соглашается на денежную компенсацию.
— В качестве исключительной меры для узких специалистов, в этом случае вся сумма займа выплачивается единовременно с учетом процентов.
То есть, это для тех, кого решили купить крупные фирмы. Моих сбережений до полной суммы контракта чуть-чуть не хватало (два года назад я даже думать про такое не мог!).
— Хорошо, значит, я должен два года…
— Три, — аккуратно поправил чиновник, — за дополнительные занятия тоже платил фонд.
Офигеть… Из-за этой гадской черной магии, которой я совсем не хотел, на меня навесили целый год! Где мой волшебный посох?!
— Пусть — три, — не время спорить о мелочах, — как будет определяться указанная в договоре «средняя ставка»?
— Как средняя для специалистов данного уровня.
— Я имею в виду, если работа оплачивается повременно, то исходя из скольких часов, а если сдельно, то кто обеспечит мне объем заказов?
А это актуальный вопрос — их «среднее по отрасли» может вычисляться по окладам государственных алхимиков, которые работают на две-три ставки одновременно. Или, как вариант, меня ушлют на дикую ферму, где из алхимии есть только колесо. Вдруг заказчикам захочется сэкономить? А мне так три года жить.
Комиссар посмотрел на меня с некоторым интересом:
— Не беспокойтесь, фонд соблюдает интересы своих стипендиатов. Ваша заработная плата не будет ниже прожиточного минимума.
— Рассчитанного для какой местности?
Что-то он темнит. Ясно, что алхимик с устоявшейся клиентурой может работать за меньшую ставку — доход стабилен, возможности подработки известны, а я там буду на новенького.
Комиссар порылся в столе и вручил мне брошюрку.
— Методика расчета. Ознакомьтесь.
Я потратил минут десять на внимательное изучение текста. Подход оказался вполне разумным, с учетом районных коэффициентов, стоимости жилья, а так же того, что алхимиков в данной местности может вообще не быть.
— Отлично, сэр, — я вернул чиновнику брошюрку. — Не подскажите, а куда мне придется ехать?
— Место работы выпускника выбирается исходя из заявок, полученных фондом от государственных учреждений Ингерники.
Так, главное — не потерять настрой.
— Конечно, сэр, я уверен — это не только принесет пользу стране, но и поможет мне приобрести новые знания и навыки, — побольше энтузиазма. — Но во время прохождения практики я получил травму магического характера и сейчас прохожу курс лечения. Мне хотелось бы быть уверенным что там, куда меня пошлют, есть целители соответствующей квалификации.
Комиссар поджал губы, а я выложил на стол справку из НЗАМИПС, в которой неподражаемым лекарским жаргоном категорически требовалось, чтобы мне обеспечили соответствующий уход (штатный целитель отнесся к моим проблемам более чутко, чем непосредственное начальство).
— Гм. Еще месяц?
— Да.
— Мы можем отложить начало действия договора на это время, через месяц вы принесете мне официальное заключение.
— Договорились!
За месяц я сумею встретиться с новым начальством и урегулировать конфликт интересов. Может, мне даже удастся столкнуть их лбами.
Домой я возвращался, насвистывая и прикидывая, как распределить дела на месяц (вдруг ехать все-таки придется). Надо было решить вопросы с финансами и квартирой, избавиться от лишних вещей (да, появились и такие), еще раз обговорить дела с Четвертушкой. Но первым делом я ухватился за таинственную папку Полака (вчера до нее просто руки не дошли).
В папке лежали вырезки и конспекты статей, охватывающие последние двадцать лет, и даже небольшая монография на заданную тему. Половина текстов была на каштадарском, который я, скажем так, понимал три года назад в пределах краткого университетского курса, сейчас знакомыми казались только буквы. Ну, да, Каштадар — родина алхимии, они и теперь еще пытаются с нами ровняться. Я решительно отложил нафиг тарабарские свитки и принялся за монографию.
Рудные бактерии. Ну-с, посмотрим, чем же их не устраивает традиционная металлургия.
