Только через сутки, добравшись до Редстона и увидев заголовки утренних газет, я понял, что произошло. Оказалось, что накануне один из полицейских прорвался-таки через проклятый лес и сумел вызвать подмогу. Полк НЗАМИПС был поднят по тревоге, они гнали туда всю ночь, потому что трое активных гоулов — страшная сила (первоначально их было четверо, но покойный «чистильщик» дорого продал свою жизнь). Попятам колонну военных преследовала свора журналистов, готовых жизнью заплатить за возможность наблюдать такое событие (несколько штук я видел голосующими на обочине, но интуиция подсказала мне не останавливаться). И вот они на месте, а там не то, что гоула, даже гуля завалящего нет — все перебиты.
Вот тут-то и родился «черный рыцарь на рогатом монстре».
Вся пресса ходила на бровях, смакуя историю про мага-частника, с успехом заменяющего один батальон. Более рассудительные задавали вопрос, как могли гоулы столько лет скрываться в самом центре густонаселенных земель, раз за разом нападая на ничего не подозревающих селян. Особую пикантность истории придавали жертвы среди «чистильщиков» и полицейских (гули съели какую-то крупную шишку). Шеф регионального отделения НЗАМИПС дал интервью, в котором сожалел и каялся, сожалел и каялся, а так же клялся жизнью, что теперь в округе все будет хорошо. Я, сказавшись больным, ушел из Университета после второй пары, и немедленно пошел к своей «болтушке», где и был осчастливлен номером «Западного Вестника»
— Мисс Фиберти, нам надо серьезно поговорить.
Она, понимающе, кивнула:
— Хочешь закрыть бизнес?
— После того, что случилось, «надзор» прочешет весь округ частым гребнем. Мне не нужны неприятности.
Она вздохнула:
— Очень жаль, работать с тобой было интересно. Можно, — она смущенно поправила очки, — мне написать о тебе книгу?
— Книгу?
— Роман. Естественно, имя будет изменено.
— Думаете, это кому-нибудь будет интересно?
— Думаю, да.
— Пишите! — великодушно согласился я. — Только дайте мне его пролистать, когда закончите. Не хочется выглядеть полным идиотом.
Она напоила меня чаем, я упаковал свою картотеку и аккуратно сложил строгий деловой костюм.
— У вас не будет проблем из-за меня?
Она усмехнулась:
— Если что, то я скажу, что сдавала комнату с телефоном и не знаю, кто в ней жил.
Так мы и расстались.
Я обернул черный саквояж белым полотенцем и отправился на свалку, где под охраной пса-зомби мирно дремало мое рогатое чудовище (если кто наткнется на них, то мне будет уже не до саквояжа). И как меня угораздило так залететь? Вроде ничего такого не делал… по крайней мере — не планировал. Главное — все были довольны, и вдруг, одни махом — хоп! — и почти что враг общества (по крайней мере, в версии НЗАМИПС). Завязывать надо со всякой уголовщиной! Я дал себе клятвенное обещание отыскать в старых штанах визитку капитана Бера, вставить ее в рамочку и повесть над столом: если меня еще раз потянет на авантюры — буду лбом об нее биться.
Хорошо известно, что основы алхимии были заложены черными магами. Менее известна причина, по которой они взяли на себя такой труд. При близком рассмотрении приходится признать, что двигала ими не страсть к познанию, а элементарная лень — обращение к личному могуществу они считали более утомительным занятием, чем растирание в ступке смеси порошков, и, естественно, первой оформившейся алхимической дисциплиной стала пиротехника.
«Я добрый-добрый черный маг, я очень скромный черный маг, я очень-очень…»
Вот парадокс: должен ли я после происшедшего вести себя тихо или наоборот — как все? Поймите правильно, я, конечно же, очень умный, но актерское ремесло — не моя стихия. Достаточно убедительно мне удается изобразить только простые и естественные реакции, а всякие сложные реконструкции — это больше по части белых магов. Как я должен вести себя, если я знаю не то, что я знаю, о том, что я знаю?
