В старый форт Мэтью не пустили — сослались на режим секретности. И это — на гражданском объекте, где он сто раз бывал.
«Придумали бы что поубедительней, или уж сразу армейский штандарт над башней вывесили!»
Куратор вежливо раскланялся с Тангором и отправился в портовую пивную — размышлять о жизни. Где и просидел три часа с кувшинчиком молодого вина, бездумно разглядывая набегающие на набережную волны.
За соседним столиком пожилые рыбаки обсуждали вечные темы: улов и погоду. Мальчишки запускали на отмели воздушных змеев под руководством жандарма, обязанного все это пресекать. Компания так увлеклась, что проворонила начало послеобеденного дождя и с воплями помчалась в укрытие, кутая в одежду легкие бумажные крылья. Мэтью прислушивался к шелесту капель и гомону ребятни, решая дилемму: дать сыну знать, что папа все видел, или пусть себе подхватит насморк. Не уронит ли вмешательство взрослого авторитет мальчика среди друзей?
«Восемь лет — не маленький, сам думать должен. Пусть только попробует простудиться!»
Позиция невмешательства потребовала неожиданного усилия. Простое и интуитивно понятное действие отторгалось душей Мэтью, словно некая крамола. Он легко мог выкинуть происшедшее из головы или немедленно начать читать нотации, а вот при попытке проявить житейскую хитрость на ум лезли строчки должностных инструкций, советующих избегать слова «нельзя» и прямого вмешательства в действия подопечных. «Да жил же я как — то двадцать лет без этих конспектов!!!»
Человеку, пять лет учившемуся копаться в чужих душах, не нужна была помощь эмпата, чтобы понять — у него проблемы. Не у подопечного черного, оказавшегося непрошибаемым, словно чугунный шкаф, а у его куратора. Неспособность с улыбкой наблюдать возню собственного ребенка — это первая ласточка. Мэтью отчетливо осознал, что скоро попытается командовать колдунами и на этом его карьера в НЗАМИПС окончится (хорошо, если без увечий), ибо черные и дети — равно Королем меченое племя.
«Решил считать себя самым умным? Комплексом кукловода маешься? Забыл, что жизнь — это нечто большее, чем твое представление о правильном порядке вещей? Тебе платят деньги за доброжелательность и лояльность, но не к начальству или букве закона, а к доверившемуся тебе магу. Аксель, Тангор, все эти безбашенные армейские спецы и их цивильные коллеги… Есть нечто, что им недоступно, несмотря ни на какую мощь, ты — их посредник во внешнем мире, а не платный стукач. Таким, цепляющимся за свое место, ты просто жалок».
В какой момент он потерял ту легкость, что сопровождала его всю жизнь и хранила в минуты испытаний? Неунывающий танурец превратился в желчного чиновника, озабоченного размером оклада и продолжительностью рабочего дня. Осталось начать интриговать против начальства и картина будет завершена. «Как же так получилось? И с чего началось?»
Ведь был же он молодым и легкомысленным, с тоской провожал взглядом трубы и мачты, проплывающие на горизонте, мечтал о больших городах, блеске волшебства и шумном веселье. А однажды собрал в тряпичный мешок скромные пожитки и отправился покорять мир. В поисках счастья Мэтью изъездил все Южное побережье, часть северо — запада и добрался до самого Хо — Карга. Перепробовал сотню занятий и даже едва не сел в тюрьму за грехи хозяина, но сумел отболтаться от рассерженного клиента, по несчастливому стечению обстоятельств оказавшегося черным. Тогда — то в его жизни и появился НЗАМИПС. Предложение поработать в «надзоре» Мэтью принял не раздумывая — он уже успел понять, что вместо блестящих перспектив парня из провинции ожидает работа и еще раз работа, исключения редки и, как правило, уголовно наказуемы. Через год блудный танурец вернулся домой уже в качестве стажера Службы Поддержки. Меланхоличный и благожелательный, Мэтью оказывал на всех (в том числе — черных магов) умиротворяющее воздействие, за что его и ценили. Нужда и бытовая неустроенность были забыты, работа не тяготила, а мечты начали сбываться одна за одной. «До свадьбы точно все было хорошо».
Да и после свадьбы — тоже. Пусть коллеги и удивлялись, почему он поселил семью в родном Тануре, а не в Артроме или Золотой Гавани. Средства были, но слишком уж он въелся в кости, приморский город, который никогда не станет портом, потому что кому нужна гавань, где сто дней в году — шторма. Покой, безопасность, отсутствие перемен. Да в этом месте за сто лет не поставили ни одного нового дома!
«Нет никакой причины и в этом вся причина. Скис. Засиделся. Даже работу стал воспринимать, как досадное беспокойство. Придется идти к эмпатам — пусть вправляют мозги».
Картина мира неожиданно дрогнула, налилась чернотой. А что, если нет никакой безопасности, а есть заштатный городишка, где власти устроили секретную базу, потому что такого захолустья не жалко?
