Житие мое полностью

— Шутишь? Ральф Серый Плетельщик занимается подобным всю свою жизнь. Не знаю, наверное, это специфическая некромантская черта. Сам еще почувствуешь, как он мягко стелет, словно и не черный.

Сатал расхохотался:

— Уже почувствовал. Он пожелал поселиться на базе чистильщиков и выжил из комнаты тамошнего завхоза, причем так, что бедняга остался доволен. Я бы так не смог.

— Тренируйся! — серьезно посоветовала ему эмпатка.

Я твердо изготовился пожертвовать ради диплома здоровьем и спокойным сном, но, к счастью, реальная некромантия не имела ничего общего с представлениями обывателя о ней (ну по крайней мере в изложении Чарака). Мы не сцеживали кровь младенцев, не потрошили кошек и не раскапывали могилы, хотя трупы к делу периодически привлекались, причем исключительно человеческие.

— А где вы, юноша, полагаете найти качественный труп животного? — ехидничал некромант. — Если, конечно, не собираетесь сами браться за нож. А главное, зачем, если вам все равно придется работать с человеческими останками?

Действительно, зачем? Трупы доставлялись из морга, обмытые, тихие и даже какие-то умиротворенные, после завершения ритуалов они отправлялись обратно, практически не изменив вид.

После того как мы оговорили расписание занятий (вторник, четверг и суббота, потому что по средам и пятницам я ходил в секцию рукопашного боя — единственный черный маг за всю ее историю), Чарак первым делом пожелал увидеть моего зомби и битых два часа ощупывал Макса, восхищенно причмокивая:

— Великолепная работа! Да будет вам известно, молодой человек, гармонизировать стихийного зомби способен далеко не каждый некромант. Я бы, например, не рискнул ставить свою жизнь на успех подобного опыта. Но получилось просто великолепно! Особенно шерсть.

— О, — я немного смутился (ошейник-то мне сбацали чистильщики), — это шампунь.

Некромант дернул седой бровью:

— Не поделитесь рецептом?

— Без проблем! — Чужого мне не жалко.

Для записи ценных сведений у некроманта с собой была маленькая книжечка, очень напоминающая дядькину тетрадь, сразу с пером и крошечной промокашкой.

— Итак, юноша, — закончив писать, удовлетворенно произнес маг, — как вы представляете себе некромантию?

— Как воздействие магией на тело человека с целью имитации жизни, — послушно отрапортовал я.

Он поморщился:

— Это официальная формулировка. А по сути?

Я тяжело вздохнул. Ну что ему еще от меня надо? Чарак глубокомысленно поднял палец:

— Во-первых, давайте договоримся: воскрешением покойных родственников, разговорами с душами предков и путешествиями на тот свет к мистикам, — некромантия этим не занимается.

Однако! Он меня заинтриговал.

— Есть ли у человека душа и чем она занимается после смерти, об этом мы ничего не знаем. Достоверно известно лишь, что смерть человека (особенно насильственная смерть) оставляет на окружающем отпечаток его сущности и этот отпечаток магия может проявить. Заметьте — не на чем угодно, а на предметах, сопутствовавших смерти, и заметьте — воздействие любой магии. Наполнить жизненные меридианы энергией может и белый, и черный Источник, и даже проявление потустороннего, — тут он кивнул в сторону Макса, — но добиться сколько-нибудь предсказуемого результата может только правильно обученный некромант. Запомните, юноша, спасением умирающих занимаются целители, поднятый вами покойник никогда не будет тем, кто умер, всегда лишь копией, более или менее точной. И жить он будет по другим правилам, нежели настоящий человек, на чем всякие доморощенные повелители мертвых обычно и прокалываются.

Я тут же вспомнил множество характерных историй. Наверное, Чарак знал их все.

— Основное правило звучит банально: «Мертвое — это не живое». Инициированное магией подобие существует вне естественных законов, чтобы удержать его в рамках правильного порядка вещей, необходимо гармонизирующее (или, как вы его обозвали, реанимирующее) проклятие типа того, которым вы регулярно обрабатываете свое создание. Поэтому ваше обучение пойдет в трех направлениях: способность ощутить отпечаток сущности, способность инициировать подобие и способность требуемое удержать.

И мы начали тренироваться в создании этих дрожаще-неустойчивых плетений, столь невесомых, что затраченной на них Силы не хватило бы даже на свечу. Они щекотали нервы, мутили сознание и мгновенно рассыпались, стоило чуть-чуть за ними не углядеть. Впоследствии Чарак стал добавлять к моим плетениям свое, и они так и танцевали в пространстве, пронизывая друг друга, сосуществуя, но не смешиваясь. Это совсем не утомляло, но приводило мысли в такое рассеянное состояние, что четверть часа в конце занятий приходилось уделять исключительно медитации, иначе я просто не смог бы добраться домой.

Даже крепкий самогон меня так не пробирал!