Несколькими днями раньше в расположение их части приплёлся, и уже не в первый раз, дед по прозвищу Феррон. Его привечали: местный, знаток лесных тропок и всех особенностей рельефа — для любого военного находка. Он любил посидеть с бойцами, покалякать о том, о сём. Жил на селе, там особо-то поговорить не с кем. А тут такая благодать: к нему всё внимание.
Юлиан Пасечный сразу к нему прикипел. В армию его призвали в Москве, и служил он среди городских — но сам-то был деревенский! Поэтому деда этого очень любил.
Василий наблюдал, как Юлиан восхищался и радовался, когда дед рассказывал про постройку моста через Волгу. Там, где дед в молодости жил, Волга была узенькая, перепрыгнешь без разбега, но всё ж таки река, и почва вокруг болотистая. Устали мужики крюка давать в объезд, заказали в местной управе мост. При царе дело было.
— В уезде разработали проэкт, — слово «проект» дед произносил через «э», — утвердили его в губернии. Мост-то — тьфу, а смотри-к ты — проэкт! Фу ты, ну ты! Получили патент на рубку леса. Нарубили. Напилили. Обстрогали. Всё сами! Ждём подрядчика. Подрядчика нет. Лето проходит.
— Во порядки были! — весело закричал кто-то из молодых. — А у нас в райцентре мост понадобился, в месяц поставили!
— Ха, в месяц, — вертел головой другой. — Помните, Яхромский мост взорвали? Не деревянный небось. Железобетон. Так его зимой! В мороз! Без механизмов! Обратно возвели за неделю. А ждали бы царского подрядчика, остался бы фронт без дороги.
— Вы, сынки, слушайте, пока помню, что говорю, — скрипел дед. — Ждём, значит, подрядчика. Осень. Дело к дождям. А в холодный дождь — какое же строительство?..
Вообще-то на переднем крае всегда шёл бой. В небо беспрерывно поднимались световые ракеты, велась артиллерийская и пулемётная перестрелка. Люди: разведчики и снайперы, пехотинцы и танкисты — работали, а отработав «смену», шли отдохнуть «в тыл», за 200–500 метров от передовой. Поскольку армия продвигалась вперёд медленно, сумели наладить быт. Жили не только в палатках, но и в тёплых блиндажах. Доставка питания стала регулярной: получали мясной суп, мясо, кашу, масло, сахар…
Сейчас они все сидели в большой солдатской брезентовой палатке, лил дождище — и это ещё август, а не осень! — и проблемы крестьян, со страхом ожидающих дождя, который помешает им поставить столь нужный мост, были всем понятны.
— …И стукнула в голову мужику нашему, Савелию Тупицыну, мысля, — продолжал Феррон. — Скажу вам, он такое сочинил, чего никто другой бы не смог… А табачку нет ли у вас? Я свой дома забыл.
— Ты, дед, давай, рассказывай! Что вы там придумали-то? — заторопил молодой.
— Да, ты плети дальше, — поддержал другой. — Самокрутку мы тебе сами запалим.
— И сами скурим, — хихикнул третий.
— Вы ему не мешайте, — заботливо влез Юлиан. — Вы, дедушка, говорите, я вам сделаю табачку, — и, достав кисет, стал скручивать цигарку.
Дед закурил, продолжил:
— Ну так вот. Не дождались мы подрядчика — а проэкт у нас имеется. И взяли мы, да и построили мост, но не через Волгу, а… рядом.
— Как это?
— А так. Всё чин-чинарём, по проэкту: столбы, перекладины, настил. Метрах в десяти от реки, где посуше. Вот куда, по придумке Тупицына, мы его поставили.
