Чадо богоприимче!* Разумееши ли кончину арапа онаго, иже по вселенной и всеа руския державы летал, яко жюк мотыльный из говна прилетел и паки в кал залетел, – Паисей Александрейский епископ? Распял-де ево Измаил на кресте*, еже есть турской. Я помыслил: ано достойно и праведно. Помнишь, во Апокалепсисе пишет: «аще кто в пленение ведет, в пленение да идет, и аще кто мечем убиет, подобает ему оружием убиенну быти»*. Распяли оне Христа в руской земле, мздою исполнь десницы своя, правильне варвар над ними творит! Яко Теверий древле Пилата и Каияфу*, первых распинателей, а нынешних других – Салтан Магметович.
Подай господи! Подай господи! Не смейся враг, новой жидовин, распенше Христа! Еще надеюся Тита втораго Иуспияновича на весь новый Иеросалим, идеже течет Истра река, и с приго[ро]дком, в нем же Неглинна течет*. Чаю, подвигнет бог того же турка на отмщение кровей мученических. Пускай любодеицу* ту потрясет, хмель-ет выгонит из блядки! Пьяна кровьми святых, на красном звере ездит, рассвирепев,
Беда-су миру бедному от сего пития! И не хотящих поят, силою на лоб воротит поп, выблядков сын. А человечество немощно и полско, по писанию: «семя тли во всяком лежит». И не хотя, иной омрачится и уступит спасения своего, подклонит главу свою к печати сей, ов – страха ради, а ин – зазрения. Как не принять! Царица в золотой чаше подносит. Сиречь патриарх или митрополит уставит каракулю ту, да еще и царь тут же глядит или воевода на городе присматривают. Беда миру бедному пришла! Не пить чаша – во огнь посадят и кости пережгут, а пить чаша скверная сия – в негасимый огнь ввержену быть и в век нескончаемый в плач.
