- Я полюбил вас сразу, то есть истинно и навек, - признался Жюль. - Что такое любовь? Никто до сих пор точно не определил ее. Я не поэт, не философ. По-моему, любовь - это такое содружество, когда мечты одного совпадают с мечтами другого, когда деятельность моя по душе вам, а ваше участие... Одним словом, я не знаю, что такое любовь, ибо сам уже люблю и боюсь вернуться в Париж без вас. Я весь наполнен вами, образ ваш не покидает меня. Я придумываю имена, которыми буду называть вас, - впрочем, имена эти уже придуманы, мне остается только выбрать самое лучшее. Слушайте! Ориноко, Ява, Онтарио, Аргентина, Колумбия, Бразилия...
- Вы еще назовете меня Географией, - рассмеялась вдова.
- Да, я назову вас Географией! Чудесное имя! Вы хмуритесь. .. Это мне нравится, я люблю людей требовательных.
- А я - рассудительных. К вам у меня тот род любви, который называется уважением, плюс желание не расставаться как можно дольше. Но вот мои девочки...
- Наши девочки, - поправил Жюль. - О, как я буду трудиться! Вы увидите, - я чувствую в себе такие силы... Позвольте, я подниму вас!
Вдова не успела сказать "не надо", как Жюль поднял ее на полметра от земли, подержал с четверть минуты и прошептал:
- Да обнимите же меня! Мне тяжело!..
На этом кончилось первое действие импровизированной феерии. Начались обычные в таких случаях визиты к родным и близким невесты, просьбы "руки и сердца", длинные письма отцу и матери в Нант, хлопоты и суета, счастливое бытие влюбленных...
Пьер Верн прислал письмо, написанное слогом юриста и отредактированное чувствами отца. Пьер Верн поздравлял сына и спрашивал, на какие средства думает он жить, имея жену, двоих детей и... "Надеюсь, ты позаботишься и о третьем", - писал отец, незамедлительно после этого уступая место юристу: "Дочери мадам Морель ни в коем случае не дают мне права называть их моими внучками". Далее следовал недлинный перечень трудов и дней Пьера Верна. "Юриста из тебя не вышло, - заканчивал он. - Писательское ремесло очень плохо кормит и холостых, не говоря уже о женатых. Желаю тебе счастья и умения нести бремя супружества. От всего сердца обнимаю твою Онорину..."
Десятого января 1857 года в Амьенском кафедральном соборе состоялось бракосочетание Жюля Верна с Онориной Морель.
"Старуха Ленорман что-то напутала, - говорил себе Барнаво, когда до него дошла весть о женитьбе Жюля. - Старик получает отставку, он лишается права советовать, воздействовать и стоять у штурвала. Тут что-то не так, или все идет так, как надо для счастья моего мальчика. Мне кажется, что тот Барнаво, который руководил поступками мадам Морель, сильнее и мудрее того, который в конце концов оказался в роли человека, опускающего занавес... Счастливая мадам Морель! Дай боже счастья моему мальчику! "Высокочтимый Жюль Верн, - напишу я ему, - скажите, что мне делать? Первый раз в жизни старый Барнаво серьезно встревожен, впервые он эгоистически думает о самом себе..."
Глава семнадцатая
МЕЧТАТЬ И ТРУДИТЬСЯ, ТРУДИТЬСЯ И МЕЧТАТЬ!
Пьер Верн прислал Жюлю две тысячи франков. Пьер Шевалье в качестве свадебного подарка преподнес кресло, в котором Жюль сидел в его кабинете. Онорина призналась мужу, что у нее имеются сбережения - небольшие, но их хватит на первое время.
- Я мечтаю о путешествиях, - сказала она как-то Жюлю. - А что если ты от какой-нибудь газеты поедешь в Англию или Америку?
- Мечтаю об этом, - ответил Жюль. - Ради этого я тружусь с утра до поздней ночи. Аристид помогает мне.
- Музыка не в состоянии помочь литературе, скорее наоборот, рассудительно проговорила Онорина.
- Боги взаимно служат друг другу, - сказал Жюль.
- И остаются на своих местах, в то время как простые смертные разгуливают по палубе океанского парохода, - уже назидательно добавила Онорина.
- Будем мечтать, дорогая моя. Мечты сбываются, когда основанием их является труд.
Мечты Жюля и Онорины сбылись в форме необычайной. Иньяр от имени своего брата предложил Жюлю место на пароходе, отплывавшем в Шотландию.
- Хочешь? - спросил Иньяр.
- О! - воскликнул Жюль, опасаясь, что Аристид хлопнет его по плечу и скажет: "Я пошутил..."
Иньяр не шутил.
- Сколько мест? - спросил Жюль. - У меня жена, дети.
- Одно место. Каюта...
- А жена? А девочки?
- Жена и девочки остаются дома. Путешествие необходимо тебе, а не им. С них довольно театра, игрушек и книг. Ты непременно должен ехать. Довольно ловить зайцев в бассейне для рыб! Думая о себе, ты тем самым думаешь о своей семье. Ты ствол дерева, они ветки.
- Ого! - одобрительно сказал Жюль. - Кто научил тебя этой мудрости?
- Жизнь, - ответил Иньяр. - Я становлюсь стар, а старость любит прописные истины. Итак, ты едешь. Плывешь. Запасайся бумагой и карандашами.
Прошло несколько дней, и Жюль познакомился с очень интересным человеком. Он и до этого слыхал о нем, знал его имя, имел в виду именно его, когда писал рассказ о воздушном путешествии... Знакомство с этим человеком произошло неожиданно и просто. Жюль встретил приятеля Гедо инженера-кораблестроителя Корманвиля - и пригласил его к себе на обед.
