Жюстина полностью

Он быстро встал и открыл дверь. Никого. Он распахнул окно. Также — никого. Далее он надел на телефон тот самый чехольчик и сел за стол. Наклонившись ко мне и внимательно подбирая слова, он произнес с заговорческой торжественностью: «Никому ни слова, старик. Поклянись, что не скажешь ни слова». Я поклялся. «Они сделали меня начальником секретной службы». Изумленный, я кивнул. Он сделал глубокий всасывающий вдох, как при тяжелейшей ноше, и продолжил: «Старина, скоро будет война. Это, сам понимаешь, внутренняя информация». Указательным пальцем он показал на свой висок. «Будет война. Противник работает днем и ночью, старина, здесь, среди нас». Я не мог оспорить этот факт. Я только смотрел на нового Скоби, сидящего напротив меня и походившего на иллюстрацию из плохонького журнала. «Ты можешь помочь нам их уничтожить, дружище, — продолжал он с опустошающей значительностью верховного чиновника, — мы хотим, чтобы ты нам помог». Эта, последняя часть его предложения прозвучала наиболее дружелюбно. Я ждал подробностей. «Наиболее опасная шайка находится здесь, в Александрии, и ты находишься в центре ее. Вместе со своими друзьями».

Через сдвинутые брови и бегающий взволнованный взгляд я неожиданно представил себе Нессима. То была короткая вспышка интуиции. Я представил его сидящим за массивным столом в холодном офисе, ждущим телефонного звонка. На его лбу проступали капли пота. Он ждал сообщения о Жюстине — еще один поворот ножа. Скоби потряс головой: «Я не имею в виду именно его, — сказал он. — Он, конечно, причастен к этому. Руководит ими человек по имени Балтазар. Посмотри, что подобрали мне цензоры».

Он достал из папки открытку и протянул ее мне. Балтазар обладал прекрасным почерком, и текст на открытке был написан его рукой; но я не мог сдержать улыбку, когда увидел на обороте бустрофедон[25], напоминающий по форме небольшой шахматный кроссворд. Греческие буквы заполняли маленькие квадратики. «Он совершенно обнаглел, черт возьми! Он шлет открытки такого содержания по почте! Я изучил таблицу и постарался запомнить то немногое, что я узнал от моего друга математика». «Эта система представлена в девятой степени. Я не могу ее прочитать», — сказал я. Затаив дыхание, Скоби добавил: «Они регулярно собираются, старина, чтобы вытягивать информацию. Мы имеем подтверждение этим фактам». Продолжая держать между пальцами открытку, я, похоже, услышал голос Балтазара: «Работа мыслителя — заставлять людей думать: а работа святых — молчать о своих открытиях».

Скоби сидел откинувшись, с видом неприкрытого самоудовлетворения, при этом он пыхтел, как это делает зобастый голубь. Он снял с головы соломенную шляпку, глянув на нее с видом учтивого покровительства. Затем почесал костлявыми пальцами свой облупившийся череп и продолжал: «Трудность заключается в том, что мы не можем разгадать шифр. У нас собрано несколько десятков таких открыток», — и Скоби показал мне папку, полную фотокопий Балтазаровых посланий. «Эти открытки переданы шифровальщикам. Даже старшекурсники математических факультетов заняты решением этой головоломки. Но пока что, дружище, все безрезультатно». Его слова нисколько не удивили меня. Я положил открытку на папку с фотографиями, я был весь внимание. «Именно в данный момент появляешься ты… — сказал старик с гримасой на лице. — Если ты, конечно, захочешь помочь нам… Мы хотим, чтобы ты нашел ключ к шифру, независимо сколько на это потребуется времени. И можешь не сомневаться, платить тебе будут очень хорошо. Что ты на это скажешь?»

Что я мог ему ответить? Идея получить хорошие деньги была восхитительной. Кроме того, в последние месяцы у меня не все ладилось с моим преподаванием в школе, и я был более чем уверен, что мой контракт вряд ли будет продлен в конце семестра. После встреч с Жюстиной я всегда возвращался поздно. И у меня полностью пропало желание проверять работы учеников. В отношениях с коллегами и начальством я не скрывал своей раздражительности. Тут я услышал фразу Жюстины: «Наша любовь стала походить на неправильно произнесенную поговорку». Я немного подался вперед и утвердительно качнул головой. Скоби облегченно выдохнул и опять принял облик пирата. Он доверял свой офис какому-то анонимному Мустафе, который явно скрывался где-то в черном телефоне — Скоби все время при разговоре поглядывал на трубку, словно там мог находиться глаз человека. Вместе со Скоби мы вышли из дома, сели в машину; она повезла нас к морю. Дальнейшие подробности моей вербовки могли быть обсуждены за бутылочкой бренди, стоящей в нижней части подставки для торта, рядом с кроватью старика.