– Никак гости к нашим, – с нескрываемой неприязнью предположил Санёк. – Больше-то здесь, на горе, не к кому. – И тут же завистливо восхитился: – Зверь-машина, все колёса ведущие. Такая на любую гору запрёт.
Через несколько минут, обогнув, уже на «ладошке» горы, недостроенную дачу, с прекрасным видом на Байкал, яркий автобусик въехал в радушно распахнутые хозяином ворота.
С водительского места, через опущенное стекло на приветственный жест Эдуарда откликнулся такой же мордатенький, улыбчивый, краснорожий, с коротко стриженными рыжими волосами здоровяк, напоминавший весёлого бандита.
– Привет, братан!
Остановив машину уже на территории дачи, он, кряхтя, вылез из кабины, косолапо дошёл до хозяина, и они обнялись. Похлопали друг друга по спинам. Слегка отстраняясь, оглядели друг друга и, довольные собой, расцепились.
Приезжий был тоже в шортах и в цветастой маечке, не скрывающей его, хоть и зажирённой, но мощной мускулатуры.
– Звал… – проговорил он весело. – Вот я и приехал.
Он что-то ещё сказал Эдуарду на ухо, и оба они тихо, шкодливо захихикали, поглядывая на боковую раздвижную дверцу автобуса, из которой через секунду неспешно вышла броская, слегка потасканная, в короткой юбочке, девица с рабочей, застывшей улыбкой и пустыми глазами.
– Мы к вам, Эдуард, на уик-энд, – игриво заговорила она, направляясь к мужчинам и красиво переставляя свои ходульные ноги, которые казались ещё изящнее и длиннее из-за туфель на высоких каблуках, протыкающих землю и ненадолго застревающих в ней. Отчего вальяжной походки всё-таки не получалось.
– Геннадий обещал, что будут шашлыки и море шампанского! – подошла она к приятелям, протягивая Эдуарду руку для поцелуя.
Хозяин галантно наклонился, но в последний момент, скосив глаза на окна веранды, резко выпрямился и просто встряхнул тонкую кисть девицы своей ручищей.
– Муся, – представилась та.
– Эдуард.
– Я знаю. Мне о вас Геннадий рассказывал много хорошего, – кокетливо улыбнулась она, высвобождая изящные пальцы с длинными блестящими хищными ногтями из пухлой руки хозяина. – Какие вы, однако, с Геннадием сильные, – улыбнулась она, обернувшись теперь уже к своему дружку (нельзя, чтобы похвала её осталась незамеченной), который стоял теперь у поднятой задней дверцы машины и что-то сосредоточенно рассматривал там, не заметив улыбки Муси.
– Эдик! – послышался от крыльца дома зычный голос Татьяны. – Ты что же это гостей на улице держишь? Приглашай в дом…
– Пойдёмте, – сказал Эдуард, конкретно ни к кому не обращаясь.
Муся, «приклеив» к лицу приветливую улыбку, направилась за хозяином к крыльцу дачи на цыпочках, стараясь не увязать в земле шпильками. Отчего походке её выглядела несколько комичной.
Геннадий же, откупорив банку пива, продолжая стоять у машины, стал с жадностью поглощать его большими глотками.
Вытерев тыльной стороной ладони рот от пены, он довольно приветливо крикнул Василию с Саньком:
– Мужики! Машину пока разгрузите. Две банки пива за это – вам, – закончил он голосом, не допускающим никаких возражений, и громко икнул.
– Ломом бы тебе по башке да по твоей машине, – зло прошипел Санёк, уперев ненавистный взгляд в широкую спину гостя, который, сделав последний глоток, легко смял в своей ручище пустую металлическую банку, словно она была сделана из бумаги и, недолго думая, выбросил её за забор.
– Во, мля, жись, – обречённо заговорил Санёк. – Вот объясни ты мне, если сможешь, почему так. Как Шпейзеры, Шмайзеры и Драйзеры, так то клуб футбольный «за бугром» могут купить или на личном самолёте рассекать, а как Ванька, да Манька Иваново-Сидоровы, так только землю копать или посуду в ресторане за ними мыть. Ну почему – у одних суп жидкий, а других – жемчуг мелкий, а?
– В себе надо зло искать, в себе, – ответил Василий. – Никто в наших бедах, кроме нас самих, не виноват…
– Ну чё, пошли? – повернулся Санёк к Василию, когда гости и хозяева, картинно расцеловавшись на крыльце, скрылись за дверью.
– Иди – если хочешь, – без каких-либо особых интонаций ответил Василий, а я пока посижу, покурю на солнышке. И уже в спину уходящему Саньку крикнул: – Вот тебе и ответ на твои вопросы.
– А-аа! – только махнул тот рукой, не оборачиваясь.
Василий сел на прогретые доски и с удовольствием задымил «беломориной», а Санёк начал перетаскивать из багажника машины на открытую веранду коробки и полиэтиленовые прозрачные пятилитровые бутыли с водой. В самом конце он перенёс две большие эмалированные кастрюли, от которых даже до Василия дотянуло дразнящим запахом замоченного в уксусе, с луком, мяса для шашлыков.
Василий, невольно сглотнув слюну, скомкал докуренную папиросу и, поглядев по сторонам, сунул её в карман куртки¸ берясь за лопату.
С двумя банками пива подошёл Санёк и молча протянул одну Василию.
– Оставь себе, – отозвался тот. – Я не заработал.
Санёк, усевшись на штабель, с явным удовольствием выцедив банку пива, резко повеселел.
