Ефим Зозуля — один из выдающихся отечественных писателей, чье имя и творчество возвращаются в большую литературу после многолетнего незаслуженного забвения. В первые десятилетия 20 века он был широко известен и как блистательный автор «Сатирикона», и как один из создателей журнала «Огонек», но сегодня он интересен как автор сатирических, фантасмагорических антиутопий, в которых узнавались реалии жизни в СССР, содержались меткие и беспощадные пророчества.Ефим Зозуля погиб в боях подо Ржевом в ноябре 1941 года. Выросло несколько поколений читателей, и не подозревающих о творчестве писателя, который тесно был связан с Одессой. В предлагаемом сборнике Евгений Голубовский собрал из старых изданий, ставших библиографической редкостью, самые яркие и значительные его произведения, которые интересны и актуальны и сегодня — в XXI веке.
Господин Икай сидел на спине человека, стоявшего на четвереньках. Человек служил ему креслом. Это кресло было удобно: сидение — теплое и прочное, спинка — нежная и ароматная, ибо это была грудь молодой здоровой женщины, умевшей стоять неподвижно, а перилами кресла, на которых покоились руки Икая, были изящные плечики двух девочек-подростков. Эти девочки были настолько крепки, чтобы выдерживать тяжелые руки Икая, и в то же время настолько чутки, чтобы улыбаться именно тогда, когда культурному человеку тоскливо и так хочется, чтобы ручки кресла улыбались.
Икай был мягок и по-своему сердечен: он берег свою живую мебель.
Выносливый человек, на спине которого он сидел, а также женщина и девочки, — все составные части кресла, — часто, в определенные сроки, чередовались. Их сменяли такого же роста, телосложения и качества люди.
Господин Икай любил свое кресло и сидел в нем всегда, когда размышлял.
На этот раз его размышлениям помешал секретарь.
— Что вам нужно? — мягко спросил Икай.
— Испортилась спица в левом колесе, — сообщил секретарь.
— Совсем?
— Да.
— Похоронили?
— Да.
— Как же это случилось? Вы знаете, я не люблю неосторожности.
— Это был несчастный случай, господин Икай. Ваша супруга пожелала кататься с горы к морю. Колеса завертелись слишком быстро, и в четвертом колесе спица сорвалась. Смерть наступила мгновенно.
— А сколько учился неудачник? — задумчиво спросил Икай.
— Два года.
— Запасных спиц много?
— Достаточно, господин Икай.
— Кандидаты есть?
— Есть.
— Приведите!
Через несколько минут перед Икаем стоял стройный человек с сильными руками и ногами.
— Это для какого колеса? — деловито, не глядя на вошедшего, спросил Икай у секретаря.
— Для переднего, господин Икай. Для большой коляски.
— Ага! Хорошо. А вы уже говорили с ним?
— Нет.
— Ну, тогда я поговорю.
И обратившись к новому служащему, Икай спокойно спросил:
— Вы хотите служить у меня в качестве спицы в колесе?
Нанимающийся человек подумал и осведомился:
— А в чем будут заключаться мои обязанности?
— Вы будете стоять в большом обруче, растопырив руки и ноги, и вертеться. В этом и будут заключаться ваши обязанности. Вас научат. Сразу не дадут столь ответственной работы. Не беспокойтесь.
— А для чего это вам? — спросил будущий служащий.
Господин Икай мягко, без раздражения, ответил:
— Дорогой мой, я не обязан объясняться с мелкими служащими. Это ведь нигде не принято. К тому же это в значительной степени усложняет дело. Я вас не принуждаю. Если у вас есть другое призвание — посвятите себя ему. Каждый живет и работает, как хочет и может.
— Это зависит от обстоятельств, господин Икай!
— Все равно. Можете идти.
— Господин Икай, я чувствую призвание к бухгалтерии. У меня есть достаточный опыт. Не нужен ли вам бухгалтер?
— К сожалению, сейчас нет, — подумав, ответил Икай. — Их у меня много. Вот еще ножка для моей передвижной двуспальной кровати нужна. Мне кажется, что по телосложению своему вы подходите для этой должности.
— А по духовному укладу? — просто, без дерзости спросил нанимающийся.
Икай подумал и сказал:
— Не знаю. Я сейчас позову домашнего ученого и спрошу.
Он позвонил, и в комнату вбежал седой ученый, стоявший обыкновенно в огромной библиотеке Икая в рядах многих ученых, писателей и поэтов — живых книг Икая.
— Этот человек по своему духовному укладу может стать ножкой для кровати? — спросил Икай.
Седой ученый громко и отчетливо изрек:
— Почти каждый человек может стать ножкой для кровати. Все зависит от обстоятельств.
Ученый повернулся и выбежал из комнаты.
— Вот видите, — сказал Икай. — Наука подтверждает.
— А какое жалованье? — спросил нанимающийся.
— Какого заслужите. Я не торгуюсь. Но большой суммы не просите: не дам.
— Как бухгалтер я получал сто двадцать рублей в месяц и наградные к праздникам. А как ножка для кровати. Я, право, не знаю. Я еще не занимал такой должности. К тому же, господин Икай, я человек интеллигентный, я даже иностранные языки знаю. Подходит ли для меня такая должность?
— Вам лучше знать. Меня это не интересует, — мягко ответил Икай. — Ваша интеллигентность тоже не занимает меня. Для моих духовных потребностей у меня есть штат специальных служащих. У меня есть специалисты-справочники, как вы только что видели, специалисты-собеседники, специалисты-слушатели, спорщики, сочувствователи и, кроме того, есть особые специалисты-враги и специалисты-друзья. Я не люблю ни в чем дилетантизма. Все они получают жалованье и вполне удовлетворяют меня. В вас же меня интересуют только некоторая физическая сила и рост. Вас научат держать мою кровать и гулять с нею в лунные ночи по саду.
— Я один буду носить кровать?
— Нет. Мою двуспальную передвижную кровать носят шесть ног. Шесть человек. Если вы выкажете способности, я вас сделаю одной из передних ножек. На них лежит большая ответственность, так как они выбирают дорогу и вообще проявляют инициативу в выборе красивых мест в моем саду.
