Медб медленно поднялась, опираясь на подлокотники кресла. Вряд ли она отсидела ногу или не могла преодолеть веса кринолина, тянущего ее к земле. Скорее, она просто демонстрировала этим движением, как при напряжении выступают мышцы на ее едва прикрытых кружевами плечах. Я тоже воительница, как бы говорила она, и я не испугаюсь бросить тебе перчатку в лицо.
— Твоя жалкая побрякушка обеспечила тебе только вход, — жестко бросила Медб, звук ее голоса отскочил от пола и стен, как стегающий кнут. — Но никто не может ручаться, что ты выйдешь хотя бы из этой комнаты. Не добавляю слова "живой", ведь ею ты не была никогда, как ни притворяйся.
Зоя молча спустилась к своему мечу и выдернула его из пола. Не оборачиваясь, она несколько секунд собиралась с мыслями, затем бросила через плечо:
— Смелые слова о знаке Богини. Что ж, если Ее Величество хочет драки, как в старые-добрые времена, я не смею ей отказывать.
"Только вход? Мне как раз этого достаточно. Дальнейший путь пробьет мой меч."
Зоя провела пальцами по губам, стирая помаду, затем коснулась кожи под глазами — два алых росчерка под самыми нижними ресницами, словно отверстые раны, придавали ее взгляду какое-то дьявольское выражение.
Королева изящно повела плечами и подозвала служанок. Те на миг скрыли ее от взоров гостей, а из их толпы Медб выступила уже без кринолина, ее юбка с разрезом не стесняла движений. В руке блестел клинок — ничем не хуже, чем у Зои.
— Настоящий меч, — улыбнулась Медб. — Не какая-нибудь жалкая обсидиановая поделка. Я была человеком и потому могу с ним управляться. Сюрприз, не правда ли, Вида? За время твоего отсутствия мы открыли много нового. Не боишься умереть?
Зоя мотнула головой — алый всполох волос метнулся за плечо.
— Надеешься стать святой для этого народа? — Медб презрительно рассмеялась. — Расслабься, ты не годишься им в качестве объекта обожания.
— Я убью тебя, — улыбнулась Зоя. — Ты заплатишь за свой преступный сговор с предателем. Может быть, не сегодня, но, клянусь, ты получишь по заслугам.
Она вытянула руку с мечом вперед.
— Богиня этого не допустит!
— Какая гордыня! Утверждать, будто знаешь, чего хочет Богиня. — Зоя покачала головой. — Какая ты жалкая, королева. Теперь — бейся!
Зоя шла тяжело, но пружинисто, наслаждаясь ощущением от весомости своих шагов, гула, разносящегося по коридору и вибрации пола под ногами. Девушка ощущала себя необыкновенно открытой для восприятия — будто даже воздух она могла сжать в кулаке. Невысокая, гладкая, действительно похожая на фарфоровую куколку с наманикюренными ногтями, завитыми волосами… И с высовывающимися, несущими себя взгляду татуировками, половина из которых осталась на виду — корсет не скрыл. Вида, как в старые-добрые времена, мгновенно завоевала поддержку зрителей. Ее любили прежде за то, что она даровала усладу для глаз, небывалое развлечение, и теперь за одно обещание того же ее приготовились искренне обожать.
Почувствовала это и Медб: симпатии сидов внезапно оказались не на ее стороне. Но правительница Благого Двора никогда не стремилась к народной любви, она правила, руководствуясь девизом "бей своих, чтобы чужие боялись". А вот о чем Медб пожалела, так это о том, что не может сейчас обернуться и взглянуть на Габриэля: не сбежал ли он? И на кого из них смотрит с улыбкой, кого мысленно поддерживает? Это может — и должно подождать до конца боя, подумала она.
Сталь схлестнулась со сталью — но пока еще лукаво, как в первобытном танце. Обе женщины красовались, только готовясь к смертельной сонате.
Можно было лишь дивиться, насколько хорошо высокородная королева владеет мечом. На самом деле, это умение досталось ей из прошлого: той жизни, когда она еще была земной правительницей и даже не очень-то верила в фей. Тогда она многому научилась… Что помогло ей и в Цветочной стране устроиться как можно лучше.
