Действительно, из-под кровати извлекли авторучку с иголкой вместо пера. Нажимаешь на кнопочку — иголка выползает из гнезда, и еще капля на ней образуется. Что, если это цианид?
— Так это, пьяный был…
Егор говорил оправдываясь, но чувствовал себя героем. Что, если он действительно покушение на отца предотвратил?
— Она возле моего дома ошивалась, Рому какого-то искала, будто на вечеринке у меня должен был быть. А не было никакого Ромы…
— Зачем ты ее в дом притащил?
— Так, зачесалось. А Сонька сама лезла…
— Ну, шлепнул бы ее у себя дома.
— Так мы сначала в сауне, а потом меня замкнуло… Сонька сама, в принципе, к нам напросилась, — смущенно пожал плечами Егор.
— И тебя это не смутило?
— Сначала нет. А потом дошло. Я ж потому и пошел за ней, что дошло!
В дверь тихонько постучали.
— Да!
В кабинет ввели ночную гостью. Какой-то балахон на ней, голова опущена, глаза опущены. Губа разбита, под глазом надувается синяк. Ребятки с ней малость поработали, для разогрева.
— И откуда ты такая взялась, Сонька? — спросил Илья Дмитриевич.
На ней не было наручников, но это его не пугало. Кадык у нее за спиной стоит, он вырубит ее влет — пусть только дернется.
— Да просто…
— Просто даже кошки не рожают…
— Я спальни перепутала, — угрюмо буркнула девица.
— Ага, перепутала, — хмыкнул Кадык.
— А что это на ней? Она же голой по дому шаталась, вот пусть голой здесь и стоит! — сказал Самородов.
Кадык стал стягивать с нее балахон, но хозяин дал отбой. Голышом держать девку в кабинете — это слишком. Вдруг Олеся заглянет. Она и так подозревала мужа в измене, а тут еще девица голая у него на глазах…
— Значит, спальни перепутала… А это что такое? — спросил Илья Дмитриевич, пальцем касаясь авторучки.
— Не знаю, — пожала плечами девушка.
— Ну, иди сюда, я тебе татуировку сделаю…
— Не надо! — Сонька пугливо отшатнулась.
— А что такое?
— Это не я… Это он заставил!
— Кто он?
— Жора.
— Желтов?
— Да…
Илья Дмитриевич выразительно посмотрел на Кадыка. Тот в ответ с многозначительным видом кивнул. Дескать, он догадывался об этом.
— И что там, в этой авторучке?
— Цианистый калий.
— И ты должна была меня уколоть?
— Должна была, — эхом отозвалась Сонька.
— Типа, случайно. Типа, шатнуло, — усмехнулся Егор. — Она же под пьяную косила!
Илья Дмитриевич мог выставить его за дверь. Но зачем? Парню пора приобщаться к делу… Он бы и раньше втянул его в свое болото, но там бестолочам и лоботрясам делать нечего. Но сейчас Егор уже не такой, как прежде. Учиться он все так же не хочет, но уже стал проявлять интерес к делу. И к серьезной работе он пока не расположен, но ведь втянется… Может, и получится из него что-то путное. Вот отцу от цианистого калия умереть не дал. А ведь его жизнь, считай, висела на волоске.
Правда, Егор в последнее время на Олесю засматриваться стал, но так на большее он и не способен. Да и Олеся не дура, она прекрасно знает, что с ней будет, если вдруг что. Ну и Егору достанется… Он это понимает… Должен понимать…
— Значит, убить меня хотела, — в раздумье проговорил Самородов.
— Я не хотела, меня заставили.
— А это у тебя откуда? — Он взглядом показал на авторучку.
— Жора дал.
— Сам сделал?
— Да.
— Для него это слишком сложно, — презрительно скривился Илья Дмитриевич. — Для него пятью пять — тридцать пять.
— Ну, я не знаю…
— Ладно, разберемся, что у тебя и откуда… Ты хоть понимаешь, девочка, как ты влипла?
— Понимаю.
— Как зовут тебя?
— Соня.
— Ничего ты не понимаешь.
— Ира.
— Значит, Жора меня заказал?
— Да.
— А ты киллер?
— Нет, я его подруга… Он попросил — я сделала… Ну, не сделала…
— Так попросил или заставил?
— Заставил…
— Хорошо, допустим, ты меня убила бы. А дальше?
— Охрана же видела, как я в дом входила. Значит, я и обратно могла выйти…
— Ты не знаешь мою охрану.
— Перед голой девушкой все мужики одинаковы, — усмехнулась Ира.
— Хорошо сказала, — усмехнулся Самородов. — Мне нравится.
— Я бы ушла…
— Хорошо, ты ушла. А дальше? Где Жора должен был тебя забрать?
— Там, у речки, дорога. Меня в том месте должны ждать…
— И сейчас ждут?
— Наверное…
— Что ж, пустим тебя голой в Африку. А негров — на суд Линча…
Кадык все понял с полуслова. Он снарядил людей и тайком отправил их к месту, где голозадую неудачницу должен был ждать Жора Желтов.
Этот отморозок не собирался зарывать топор войны, что ж, пусть тогда курит трубку мира в аду.
Камыши на ветру шуршат, утка в пруду плавает, искусственный водопад шелестит. Стол в беседке накрыт — вино, шашлык из осетрины, фрукты. Меню не ахти какое, но так Илья Дмитриевич не пировать сюда приехал.
— Проблемы у нас, Денис Арнольдович.
— Это хорошо, что проблемы, — улыбнулся Брагин.
Он по жизни улыбчивый. Мягкие черты лица, добродушный взгляд, жирок по всему телу. Да он никогда не пытался строить из себя крутого — понты не кидал, пальцы веером не выбрасывал. И матерного слова от него не услышишь… Но характер у него железный. Проблемы у Самородова, а он улыбается. Хотя бы тень тревоги промелькнула во взгляде. А ведь он знает, что Илья Дмитриевич не называет пустяки проблемами. Если он здесь, в гостях у Брагина, значит, что-то серьезное стряслось.
— И что здесь хорошего?
