Инна вернулась в дом, куда перевели Горелова. Он сидел со скованными впереди руками в кресле. Но сначала она осмотрела ванную, спальню, другие комнаты. Вроде бы не было нигде следов крови, однако еще рано делать выводы. Последнее слово в таких случаях за экспертами.
Горелов смотрел на женщину угрюмо, хотя без отчаяния и паники в глазах. Не радовала его такая ситуация, но головой об стенку он биться не собирался.
— Скажите, Никита Тимофеевич, вы наркотики употребляете? — спросила Инна.
— Когда-то пробовал, но никогда не увлекался.
— А сейчас?
— Сейчас тем более… Если вы думаете, что я убил Антонину в наркотическом угаре, то вы сильно ошибаетесь.
— Но ведь кто-то ее убил.
— Кто-то убил, — кивнул он. — Но не я.
Инна осмотрела кухню, каминный зал — следов пиршества не нашла. Бытовое убийстве на почве алкогольного опьянения исключалось. С наркотиками пока не совсем ясно, хотя вряд ли этот фактор можно рассматривать всерьез. Тогда что?
— Давно вы знаете Антонину? — спросила Инна.
— Антонина Викторовна Сухонина, из риелторской фирмы «Ваш дом». Знаю я ее полтора месяца с тех пор, как решил купить здесь дом.
— Она помогала вам приобретать этот дом в собственность?
— Да… Дом, как видите, хороший, претензий к нему нет. Значит, к Антонине тоже… Поверьте, у меня не было ни малейшего повода убивать ее.
— Значит, ваши деловые отношения переросли в личные? — уточнила Инна.
— Выходит, что так.
— Может, кого-то не устраивали эти ваши личные отношения?
— С моей стороны без вариантов, — кивнул он. — А с ее стороны возможно. Наши отношения не устраивали ее бывшего мужа. Но я не думаю, что это он убил Антонину.
— Почему?
— Никчемная личность. Да и зачем ему ее убивать?.. Может, Антонину приняли за кого-то другого?
— За кого?
— Ну, кто-то же жил до меня в этом доме.
— Кто?
— Его зовут Борис, фамилия Разгонов, он живет в Москве. Жену его и детей не видел. И о его проблемах ничего не знаю…
— А у него проблемы?
— Возможно. Не просто же так он продал дом. Он сказал, что другой дом собирается строить, поближе к Москве, деньги на это нужны. Однако мне показалось, он что-то недоговаривает… Может, действительно какие-то проблемы, я не знаю.
— Думаете, ниточка тянется к старым хозяевам?
— Ниточка тянется ко мне, — мрачно усмехнулся Горелов. — Антонина погибла во дворе моего дома, орудие убийства нашли там же, выходит, что убийца — я…
— Ну, если вы сами так считаете.
— Я так не считаю. Но кому интересно мое мнение?
— Мне интересно.
Инна не кривила душой. Слишком это просто — обвинить в убийстве Горелова, поскольку другие версии казались маловероятными. Она хотела настоящего дела — хитрого, запутанного… К тому же этот мужчина нравился ей и она хотела помочь ему. И как следователь хотела помочь, и даже как женщина…
И все-таки обмануть себя она не позволит. Если все-таки Горелов убил свою сожительницу, она выведет его на чистую воду. Если, конечно, это дело не заберет у нее прокуратура, что вполне возможно.
— Возможно, ведь вы еще молоды, может быть, вам интересно докопаться до истины, — всматриваясь в женщину, сказал Горелов.
Взгляд у него не тяжелый, не жесткий, но сила в нем чувствуется. Вроде бы теплый взгляд, но тогда почему мурашки по коже?..
— А вам это интересно?
— Безусловно.
— Тогда скажите мне, что делала Антонина во дворе вашего дома в районе пяти утра?
— Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос.
— И все-таки?
— Это я виноват. Надо было дом на сигнализацию поставить, систему видеонаблюдения установить. И усилитель сотового сигнала бы не помешал. Не поставил я усилитель, а сотовый сигнал только во дворе ловится, у самых ворот. Во двор нужно выходить, чтобы позвонить…
— Но при потерпевшей не было телефона.
— Тогда не знаю… Может, убийца забрал мобильник? — раздумывая, спросил Никита.
— Зачем?
— Ну, я не думаю, что Антонину убили из-за телефона. Хотя, возможно, нас собирались ограбить. Возможно, грабители уже собирались взломать дверь, когда она появилась…
— Вы сами в это верите? — не без насмешки спросила Инна.
— Если честно, то нет. Но мне же нужно знать, кто убил Антонину. Кто убил, зачем?.. Если я, то почему ничего не помню?
— А вы могли ее убить?
— Я раздвоением личности не страдаю, — с горькой иронией сказал Горелов.
— А вдруг?
— Исключено. Но если вы собираетесь отработать эту версию, возражать не буду.
— Вы семьдесят второго года рождения, вам тридцать восемь лет. Откуда вы родом?
— Из Новосибирска я. Родителей не знаю, воспитывался в детском доме. Профтехучилище, армия, лихие девяностые…
— Чем вы занимались в эти лихие девяностые?
— Бизнесом. Оптово-розничной торговлей. Дела шли неплохо, сколотил капитал, но возникли проблемы с братвой, пришлось уехать в Новую Зеландию. Знаете, почему эта страна Зеландией называется? — усмехнулся Горелов. — Потому что тоска там зеленая. Хорошо там, но скучно. В общем, вернулся я. Деньги у меня хорошо вложены, доход имею, так что на этот домик хватило…
— Значит, родных у вас здесь нет. И в России вы давно не были.
