– Мама, и ты прости.
Это были слезы очищения. Сбросив тяжелый душевный груз, который носил в себе с момента последней ссоры, Паша почувствовал легкость.
– Я не смог защитить тебя… От него.
– Смог. Ты молодец и…
Паша перебил:
– Мама, неужели ты хочешь, чтобы он вернулся? – вытирая щеку кулаком, мальчик посмотрел на мать.
Та молчала.
– Мы проживем и без него, вот увидишь, – взял ее за руку.
Женщина перевела взгляд с сына на маленькую дочку. Паша поймал движение маминых глаз.
– Не волнуйся. Я буду тебе помогать с Галей. Только не пускай сюда этого гада. Я ведь взрослый. Все понимаю. Я буду мужчиной в доме.
Валентина Андреевна не ответила. Видимо, о чем-то думала.
– Давай ложиться спать, – устало сказала она и поцеловала сына. Переодела ему майку, аккуратно вытерла кровь, укрыла одеялом и выключила свет.
Паша уснул не сразу – вспоминались сцены ужасной ночи.
«Когда вырасту, я не стану ни как отец, ни как отчим, – словно давая себе клятву, тихо шептал мальчик. – У меня будет другая жизнь, и я никогда не обижу жену».
Веки становились тяжелыми, а мысли туманными.
Спустя десять минут Паша спал. А Валентина Андреевна снова плакала в подушку. Она тоже приняла решение.
Через неделю жили втроем: мать, сын и дочь.
В начале октября стояла теплая солнечная погода. Будто золотая осень, заблудившаяся в сентябре, купила билет и запрыгнула в последний вагон. На переменах школьников тянуло на улицу: играли в классики и выше ноги от земли. Но строгий звонок вновь собирал за парты, и ребята окунались в древний мир и множества натуральных чисел.
В пятом «Б» шел урок литературы. Вела его классная руководительница Ольга Васильевна.
Это была немного чудаковатая женщина. Постоянно читала стихи великих русских поэтов и придерживалась мнения, что «не любить Пушкина и Толстого равносильно предательству Родины». Не имея собственных детей, учительница всю себя отдавала школе и литературе. Вот и сегодня ее слегка выпученные, почти прозрачные глаза смотрели на портреты поэтов и писателей, которые были расставлены на полках шкафов позади парт, а Ольга Васильевна нараспев декламировала:
Вдруг дверь открылась, и в кабинет вошла директор с незнакомой девочкой. Класс дружно встал.
– Здравствуйте, ребята! Садитесь.
По-матерински обняв школьницу за плечи, она представила:
– Знакомьтесь, это Катя Львова. Будет учиться с вами. Катя немного задержалась, – на этих словах голос Зои Ивановны стал чуть тише, – но думаю, – она добрым взглядом обвела учеников и продолжила, – вы поможете освоиться ей. Тем более, Катя – отличница.
Сидевшая на четвертой парте в среднем ряду белобрысая девочка состроила кислую мину.
Все рассматривали новенькую.
Коричневое школьное платье с аккуратно пришитыми белыми гипюровыми манжетами и воротничком. Черный фартук с крылышками на плечах. Красный пионерский галстук. Бежевые хлопчатобумажные колготки гармошкой собрались на коленках. Лакированные черные туфельки с застежками по бокам. Черные банты.
Обычная советская школьница. Неприметная. Разве что цвет волос, собранных в два хвостика, отличал девочку от остальных детей. Огненно-рыжий.
Говорят, рыжие – счастливые, но по лицу незнакомки это было незаметно. Глаза цвета подсушенной полыни смотрели куда-то вдаль, не замечая ребят. Словно девочку вырвали из какого-то своего мира и насильно поместили сюда – в эту школу и этот класс.
Белобрысая оценивающе взглянула на темно-оранжевый портфель, который держала в руках вновь прибывшая. «Дорогой, наверное. В нашем городе такие точно не продают», – с завистью подумала она.
– Ольга Васильевна, я вас оставляю. Принимайте, – директор погладила Львову по плечу и направилась к двери.
Дети встали.
– Катя, садись к Корчагину, пока Иванова болеет, – классная руководительница указала на свободное место третьей парты у окна.
Девочка тихо прошла, села, повесила портфель на крючок. Учительница продолжила вести урок. Некоторые ребята следили за Катей. Вот она расстегнула застежку, вытащила пенал, тетрадь и дневник. Паша краем глаза тоже наблюдал за соседкой: лицо показалось знакомым.
Потом девочка, будто опомнившись, наклонилась и достала из портфеля что-то красное, пластмассовое.
«О нет, – увидел Павел. – Футляр для очков!» Он сразу вспомнил детский сад, Анжелу и недельное наказание.
А Катя надела очки и стала слушать учителя.
«И почему мне так не везет?» – вопрошал мальчик.
После уроков Корчагин подошел к классному руководителю.
– Ольга Васильевна, я же с Ивановой сижу. Зачем ко мне новенькую посадили? Вон у Славки Подгорного тоже свободное место.
– Паша, чем ты недоволен? Катя – отличница, в Артеке, между прочим, побывала. Английский изучает. А у тебя по литературе и иностранному пробелы. Вот и бери пример. Четверть посидите вместе, там посмотрим. А за Иванову не беспокойся. Выйдет – сядет с Подгорным.
