— Мне не нужны подачки от демона, — гордо заявил Августин. — К тому же, от чужого демона. Ты не в числе моих господ. Что тебе до них или им до тебя?
— В нашем потустороннем мире все тесно связаны. Нет таких представителей моей расы, о которых бы я не знал.
— Тогда ты счастливее меня, ты общался с ними на равных, а для меня это непозволительная роскошь.
Агустин погрустнел. Ему удавалось уже с трудом сохранять гордый, непреклонный вид и не показывать, что раны становятся все более болезненными, а мысли все более тягостными.
— Улетай, демон! — велел он. — Я не стану ни перебежчиком, ни предателем, что бы ты мне не посулил.
— Я и не собирался тебе ничего предлагать. К чему мне твоя душа и твои бесполезные услуги, — я изловчился и на этот раз схватил его за ворот. — Но и улетать я не собираюсь, пока не добьюсь от тебя правды.
— Ничего ты от меня не добьешься, — Августин попытался вырваться, но понял, что это бесполезно и затих. — Может быть, мои господа и не станут тебе мстить, я не заблуждаюсь насчет того, что слишком им дорог. Ни совести, ни жалости у тебя нет, так, что вспоминать о моей смерти ты не станешь, но зато и того, что хотел ты добиться от меня не сможешь.
— Ты всегда был таким упрямым?
— Еще до школьной скамьи, — беззастенчиво признался он.
Я не мог угадать в нем ученика школы чернокнижия, значит, наверное, он имел в виду церковно-приходскую школу или школу при монастыре. Интересно, как демонам удалось выманить его оттуда, чтобы сделать своим подопечным. Наверное, на союз с нечистой силой Августина толкнули крайние обстоятельства. Уж слишком честным и преданным он казался для того, чтобы быть личностью, склонной на различные договоры с темными силами. Августин был верен, как пес, своим единственным хозяевам и даже не думал их предавать и уже тем более не искал личной выгоды. Значит, как я и предполагал, несчастный мальчишка безумно влюблен в своих хозяев, поэтому и не боится умереть. Смерть для него ничто, потому что он ощущает собственную вину за то, что влюблен в демонов. Это чувство для него и наказание, и весь смысл жизни.
Я медленно разжал пальцы и выпустил его ворот. Приводить доводы, угрожать или убеждать упрямца в этом случае не было смысла.
— Живи и надейся, что твои хозяева сами не отправят тебя на костер! — сказал я и, кажется, этим заявлением причинил ему еще большую боль, чем когда поранил.
В синих глазах Августина блеснули слезы.
— Они не отправят…не сейчас, — горячо зашептал он. — Еще хотя бы пара лет мне обещана, хотя бы еще несколько свиданий.
— С кем? С теми, кто желает тебе зла?
— Они не желают, — горячо возразил он и, задумавшись, добавил. — Во всяком случае, неосознанно. Просто такие уж они создания, что зло — это неотъемлемая часть их необычной природы.
— Я тоже такое создание, — мягко, почти обольщающее, заявил я.
— Нет, ты не такой, как они, — тут же заявил Августин.
— И в чем же различие?
— Ты…более возвышенный что ли, — Августин сам не знал, как это сказать. — Ты сейчас здесь рядом со мной, и в то же время ты так далек, будто витаешь где-то в высоте, выше всех звезд небесных, а я смотрю на тебя снизу. Можно протянуть руку и дотронуться до тебя, даже обжечься, но ближе ты от этого не станешь. А вот, когда приходят они, хоть за ними и идет целая темная рать, я ощущаю теплоту огня, волнение, целую гамму чувств только оттого, что могу снова побыть с ними наедине, и не важно, что они неземные. Самое главное, это та духовная близость, то понимание, которое меня с ними соединяет. Они не люди и в то же время могут понять чувства человека и, появившись однажды, остаться с ним на всю жизнь. Сейчас, например, их рядом нет, но я чувствую, что они со мной, что всего парой слов они сделали меня богаче и счастливее всех королей, и от того, что они вечные тайные покровители, я уже ощущаю себя великим, ведь меня одного они выбрали из всех смертных. Это все другие несчастны — они не смогут увидеть то волшебство, которое видел я, встречая моих неземных друзей.
— Спасут ли они тебя, если кто-то сейчас подслушивает под дверью, а наутро потащит тебя на костер, за ту ересь, которую ты несешь?
— Неважно! — отмахнулся Августин. Кто-то из духов, посланных следить за ним, устало вздохнул под окном, очевидно, наши пререкания уже ему надоели, и он был так утомлен, что предпочел оставить нас одних и отправиться на отдых в более спокойное помещение, если таковое здесь, конечно, могло найтись.
Августин тоже ощутил, что охранник, посланный к нему, улетел и слегка нахмурился. Обычно верные, незримые телохранители, или стражи заарканенной души, дарованные ему хозяевами, никогда так беспечно не покидали его.
— Твои покровители! — с сарказмом повторил я и расхохотался бы, если б не опасался, что от моего смеха вздрогнет и сотрясется все монолитное здание. — Где же они теперь, твои кумиры, если им так удается укрепить тебя во время спора со мной?
— Здесь, — Августин ударил себя кулаком по груди, с левой стороны, там, где должно биться сердце. — И навсегда останутся здесь, что бы ты не предпринял.
