Лампада скудно освещала комнату, только маленький пятачок вокруг кровати был озарен грязноватыми оранжевыми отблесками, а остальное помещение тонуло в полутьме. Носились взад-вперед какие-то тени, множество теней, которым просто неоткуда было здесь взяться. Здесь ведь никого не было, кроме меня и Флер, и, тем не менее, множество силуэтов вальсировали, сцеплялись друг с другом, кланялись кому-то на кое-как освещенной части стен. Одна из теней сделала реверанс, как будто адресованный Флер, словно та в этот миг была вовсе не неудавшейся рукодельницей, а настоящей королевой.
Интересно, мне только кажется, или в маленькой комнатке, действительно, собрался целый рой невидимых существ. Сонм теней не замедлял быстрого кружения. Они все время сменяли друг друга, в таком быстром ритме, словно здесь было не меньше сотни существ. Как бы им удалось поместиться на таком крошечном клочке территории, даже если бы они облепили и стены, и потолок, и пол так, что места, на которое могла лечь их тень, просто бы не осталось. Эти существа были самыми разнообразными, среди них встречались, как стройные крылатые, подобные феям, таи и низкорослые тени тварей, карликов, невообразимо уродливых зверюшек, иногда на стене мелькали обычные силуэты дам и кавалеров, но, в основном, я видел тени разных форм и размеров, но никак не человеческие.
В темных уголках комнаты кто-то закопошился. Каждый мрачный угол казался обитаемым и страшным, хотя даже своим драконьим, особо зорким зрением, я не мог различить присутствие там живых существ.
Кто-то злобно захихикал за окном. Потом смех прокатился по дымоходной трубе. Копоть и зола струей хлынули из отверстия камина. Странно, почему в такой холод Флер не развела огонь. Разве могло ей быть тепло, когда все стены, того гляди, покроются сосульками.
— Флер! — тихо окликнул я девушку, будто боялся повысить голос в атмосфере такой таинственности.
— Никак не могу вышить свои инициалы на платке, — Флер с досадой всадила иголку в ткань и отложила пяльцы.
Хоть я и заметил буквы на платке всего лишь мельком, но сразу понял что «Ф» среди них не встречается. Пышный алый цветок над буквами был вышит так аккуратно, что сразу становилось ясно, это сделала не сама Флер, а другая, более способная мастерица. Может, Флер украла или подобрала эту вещь вместе с уже нарисованной там монограммой, а теперь, не имея возможности переправить буквы, решила вышить цветными нитками то, что уже есть.
— Еще я хотела расшить малине кокетку на сорочке, но мне это совсем не удалось, — пожаловалась Флер.
Я чуть было не рассмеялся. В своем модном бальном наряде, с изнеженными тонкими пальцами Флер никак не напоминала швею. Среди портних никогда не встречались такие белоручки. Бесполезно и пытаться делать то, к чему нет способности.
— Оставь! — велел я. — Я найму для тебя белошвейку, ей и объяснишь, что тебе нужно сшить.
— Нет — нет, — поспешно возразила Флер. — Это только моя комнатка, ты же пообещал, что здесь — мой дом. А в свои владения, пусть даже крохотные, я никогда не впущу чужого человека.
— Но мне ведь ты разрешаешь войти.
— Ты ведь не чужой, — сказала она таким тоном, словно только болван мог этого не понять.
— Хорошо, составь список всех необходимых вещей. Я их тебе принесу так быстро, как только смогу, — я надеялся отправить со списком Перси. Пусть он ходит за покупками или уговорит кого-то из фей, а потом я смог бы принести девушке уже выбранные и упакованные обновки, но Флер вдруг возразила:
— Я не умею писать.
— Но ведь читать ты умеешь? — я был удивлен, как можно уметь одно без другого.
— Читать — да, — подтвердила она. — Однако стоит мне взять в руки перо, и грамота тотчас начинает казаться настоящей колдовской наукой, какой-то абракадаброй. Только подумаю, что придется выводить на бумаге все эти значки и закорючки, да еще не поставить кляксы, так голова начинает идти кругом.
В этот миг уже довольно сильно исколотые иглой пальчики Флер казались такими хрупкими и изящными, что можно было, правда, подумать, что чистописание для них непосильный труд, а легкое гусиное перо — тяжкая ноша. Могут ли вообще такие длинные, слабые пальцы сгибаться и разгибаться, или же они созданы только для красоты, как ручки фарфоровой куклы, очаровательные, но бесполезные.
— Тогда скажи устно, я постараюсь запомнить, — сдался я.
— Кроме вещей мне нужна еще и еда, — быстро прибавила Флер. — Я не ела ничего с самого утра.
Ну, Перси придется тебе сгонять за корзинкой со съестным, мысленно велел я, и где-то, в недосягаемой дали, за городом, в ответ мне раздался усталый вздох. Перси хотел немного прикорнуть, но теперь вынужден был оставить мечты об отдыхе и срочно выполнять приказ хозяина.
