Жжение огня в теле стало сильнее. Желудок свело от голода, но есть я не мог. Пища, которая подходила Флер, для меня стала совершенно непригодна. Обычно я утолял голод мясом только что задранной лани, зебры или антилопы и очень редко человеческим. Но сейчас лететь в лес, сидеть на суку дерева и ждать, пока можно будет ринуться на пробегающего внизу оленя, мне вовсе не хотелось. Не было желания охотиться, раздирать чье-то горло и приникать к ране. Этот голод был очень некстати. Жажда крови, как будто, вообще исходила не от меня самого, а от того чудовища, которое закопошилось внутри, алчно стало требовать казней и свободы для спертого в органах огня. Я потянулся к груди в поисках медальона, но не нащупал его. Мой чудодейственный золотой амулет остался в лапках гремлина. Значит, все равно придется идти на улицу и вылавливать эту нахальную зверюгу.
Только я хотел попрощаться и выскользнуть за дверь, как заметил, что Флер мерит перед зеркалом какое-то украшение, и, как это ни странно, узнал свой медальон.
— Он мне идет, правда? — Флер повернулась ко мне и кокетливо улыбнулась, чтобы я смог рассмотреть, как сверкает на ее шее овал из червонного золота, испещренного магическими рунами.
— Ты отняла его у того зверька? — я почувствовал, что задыхаюсь. Мне срочно надо было надеть эту вещицу на шею, чтобы удержать ярость и не спалить все, что меня окружает. Скорее снимай его, глупышка, иначе следующее мое дыхание может стать огненным, хотел крикнуть я Флер, но сдержался, хоть это и стоило мне трудов. На лбу выступила испарина, дыхание затруднилось, казалось, вот-вот из ноздрей хлынет кровь или огонь. Давай же, Флер, мысленно умолял я, иначе мой следующий вздох может опалить твое личико пламенем.
— Зверек сам его бросил, когда убегал, — беспечно пояснила Флер. — Наверное, ноша оказалась слишком тяжелой, чтобы с ней бежать, а, может, у него в тайнике припрятано множество таких вещиц. Думаешь, он, как сорока, тащит к себе, в спрятанное в подвале гнездышко, все, что может стащить?
Еще секунда, и она, наверное, с радостью предложит выследить зверька, когда тот, будет лезть к себе, в подвальное гнездо, и тут же его обобрать. Флер любовно поглаживала крышечку медальона у себя на шее и, по всей вероятности, считала его чудесным приобретением, а мне тем временем становилось совсем плохо. Еще чуть-чуть, и я не смогу больше контролировать себя. Тогда приобретение Флер станет для нее роковым и, возможно, для всего спаленного квартала.
— Отдай его мне, и я принесу тебе что-нибудь более изящное, — я взял себя в руки, строго велел всем своим отрицательным качествам ненадолго уснуть и полез в карман за брошью. Подарок теперь должен был стать выкупом, но броши в кармане уже не оказалось. Неужели гремлин стащил и ее. Я не сразу обратил внимание на мохнатое, безобразное существо, которое сидело под столом и пробовало на зуб крупный сапфир. Должно быть, это был тот самый хвостатый проныра, который до этого воровал со стола. Теперь он хотел разгрызть и камень, и изысканную огранку, как орех, но брошь, явно, была ему не по зубам. Наконец, он, недовольно фыркнув, запустил тяжелой вещицей в какого-то своего приятеля, который вылез из щели внизу стены и принялся лазить по полу, очевидно, тоже в поисках наживы.
Я нагнулся, ловко поймал брошенную брошь и протянул ее девушке.
— Возьми ее взамен медальона, — предложил я, но Флер только обиженно хмыкнула и с самым невинным видом произнесла:
— Это брошь и так была моей. Я не стану выменивать то, что и так мне принадлежит.
Тогда я разжал кулак и предложил Флер горстку самоцветных бус, появившихся на ладони, но и они ее не впечатлили.
— Эта вещица нравится мне куда больше, — девушка нежно коснулась медальона, было видно, что она не расстанется с ним и за сундук, полный сокровищ.
— Флер, будь благоразумна, — попросил я, стараясь даже не дышать в ее сторону, чтобы огненная струя, которая подступала к горлу, не опалила ее.
— Ты меня совсем не любишь, иначе не стал бы об этом просить! — рассердившись, крикнула Флер.
А почему ты решила, что я должен тебя любить, хотел спросить я, но удержался от колкости.
— Забирай! — Флер сорвала с шеи цепочку с медальоном и швырнула мне. — И больше не смей ко мне возвращаться!
