На вопросительный взгляд свекрови Наташа только пожала плечами: откуда ей-то знать, что стряслось? А несколько секунд спустя в зал влетел Арсений, волной распространяя тревогу. Кажется, он сразу сбил что-то, потому что они с Ремой вздрогнули от грохота. Лицо у него было таким белым, что это до сих пор оставалось необъяснимым: по всем законам природы его должно было бросить в жар.
– Где Катя? – У него тоже был незнакомый голос. – Или мне показалось? Она была здесь?
Приподняв банку с соком, которую собиралась перелить в цветной кувшинчик, Рема удивленно спросила:
– Что ты бормочешь? Она только что ушла.
– Куда – не сказала, – добавила Наташа и сделала шаг из-за стойки. Ей показалось, что Арни сейчас упадет.
Но он удержался, только безотчетным жестом огладил обе щеки, как иногда делал, наверное, сам того не замечая.
– Да что с тобой? – спросила мать, уже почуяв неладное.
Видимо, о том, что произошло между Арсением и женой младшего брата, по Светкиному замыслу все должны были узнать немедленно, ведь в зал она вошла лениво заправляя блузку и, погладив бедро, нахально сказала:
– То, что доктор прописал.
Арсений рывком повернулся и хотел спросить о чем-то, но то ли не смог, то ли ответ стал ему ясен и без чужих слов.
– Не ходи за ней! Не сейчас, – чуть тише добавила Рема. – Что ты можешь ей сказать?
– А что смогу потом?
Он говорил с матерью, но посмотрел на Светку, и той мгновенно расхотелось улыбаться. А Наташа впервые пылко поблагодарила Бога за то, что слишком стара, чтоб оказаться на ее месте. Ведь если б Арсений захотел…
Она пропустила слова Ремы, увлекшись мыслями о том, что могло и чего не могло быть внутри их семьи, где Катя с Арни были центром, а остальные распределялись по полюсам. Они со Славой представляли полюс благоразумия. А Юра со Светой балансировали на грани абсурда и понимали это не хуже других. Жили они прямо в кафе, потому что у матери была одна комната, а купить квартиру при их тратах было немыслимо даже лет через двадцать.
Поскольку у них было больше оснований чувствовать себя в «Обжорке» как дома, и Юра, и Света позволяли себе прямо-таки таскать охапками весь свой сор. Каждый день начинался с коллективного выстраивания версий: где мог заночевать Юрка и не раздобыл ли новой порции какой-нибудь дряни. Никого, а меньше всех Светку, это не приводило в ужас, ведь невозможно было злиться на Юрку всерьез. Для этого нужно было забыть его мальчишескую мордашку и вечные подтяжки навыпуск и попробовать воспринимать его как взрослого мужчину. Это никому не удавалось.
Только иногда Светка, мстительно щурясь, говорила:
– Ну, ты еще пожалеешь…
«Он-то пожалел, – согласилась Наташа, вспомнив, каким побитым ходил в те дни Юрка. – А вот Кати с Арни просто не стало… Ни вместе, ни по отдельности».
Наташу так властно утянул тот день, тяжело выпадающий из подвижной вереницы, что она не заметила, как Арсений, уже сегодняшний, появился на пороге кафе. Шагнув на белое, скользкое зимой крыльцо, о чем они предупреждали, вывешивая объявление, он остановился и тоже подставил лицо солнцу.
– Привет, именинник!
Он равнодушно отозвался:
– У меня не именины, а день рождения. Это разные вещи.
– Просто другого слова не придумаешь. – Ей удалось проговорить это, не выказав, что сердится.
– А ведь верно. И почему?
Арсений подошел к скамейке, чтобы не кричать, ведь кафе выходило прямо на улицу, благопристойную своей немноголюдностью и добротной архитектурой, которая в городе красно-белых коробок казалась изысканной. Правда, гимназистов, обитающих в соседнем здании, ни белые полуколонны, ни изящные балясины декоративных балкончиков не приводили в трепет, и Наташа находила это правильным. Для нее в мире не существовало ничего более ценного, чем дети. Жаль, что у Кати их не было…
– Ты к ней? – спросила она совсем тихо.
– Сам не знаю зачем… Она уже тысячу раз сказала мне: «Нет». Тридцать пять – это действительно не такая уж великая дата. Она не станет делать мне подарков.
Арни хотел улыбнуться, но передумал в последний момент. Его пальцы сжимали брелок с ключами, точно Арсению было необходимо, чтобы что-то острое впивалось в ладонь. Иначе он перестал бы ощущать себя живым.
Не оставив ей времени придумать, что бы сказать, Арсений продолжил так же пунктирно:
– Вот теперь я знаю… Такое чувствует водитель. Сбивший ребенка. Случайно. Просто нарушив какое-то правило. Он не подумал, чем это может обернуться.
– Почему ты тогда не запер дверь? – вырвался наружу тот вопрос, который Наташа задавала себе. – Хоть Кати и не было… Но это же так естественно! Кто угодно мог войти.
Арсений не сразу понял:
– Какую дверь? А… Я был уверен, что закрыл ее.
«Светка?!» – Ей стало не по себе от этого простого объяснения. Если до него доберется и Арни, он размажет Светку по той самой двери, и никто его не остановит.
– Зачем ты согласился на развод? – скороговоркой спросила Наташа, чтобы отвлечь его. – Надо же было сопротивляться!
– Как сопротивляться? Она ведь даже отказывалась поговорить со мной, пока мы не разведемся. А сейчас, по ее мнению, говорить больше не о чем.
