– Забыть его, – вырвалось у Кати.
От незнакомого шепота, втягивающего ее в некий заговор, смысла которого она еще не понимала, у нее холодно сморщилась кожа на спине и на руках. Катя начала сглатывать слоги:
– Будто его и не было. И чтобы он тоже… С памятью друг о друге мы не выживем.
Еще несколько мучительно растянутых секунд почти прозрачные глаза наплывали на нее, вытягивая мысли, потом отпустили. Директор спросила будничным тоном:
– Его снимочек у тебя найдется? И твой тоже нужен.
Отказываясь верить, что они обсуждают это всерьез, а не разыгрывают друг друга по совершенно необъяснимым причинам, Катя растерянно пробормотала:
– Я могу принести свадебную фотографию… Вы что, действительно это можете?! Сделаете это?
– Увидишь, – только и сказала Лилия Сергеевна. – Кстати, добавь травки в ту корзинку. Какая-то она голая…
Фотографию Катя отдала утром и подумала, что в этом есть пугающая закономерность: сегодня день рождения Арни. Она собиралась подарить ему свободу, и если все получится, то всем будет только лучше. Их души станут пусты, как бумага, на которой каждый сможет написать ту историю любви, какую захочет. Держа все это в памяти, Катя и не стала отказываться от ужина с Арни. И даже дала себе слово быть как можно покладистее, чтобы каждый из них уснул сегодня с ощущением счастья. Пусть оно останется в них, когда все другое уйдет… Катя была уверена, что их настоящее расставание произойдет во сне.
Арни ждал ее, сидя на решетке низенькой ограды. Стеклянный кубик их магазина стоял в трех метрах от остановки, и здесь было людно в любое время дня. Еще и потому, что под боком был гастроном, напротив – книжный, а неподалеку – универмаг… Кате нравилось вливаться в поток и выискивать интересные лица. В некоторых было все, чтобы стать особенным. Для этого требовалось только одно: забыть лицо Арни.
Он печально заметил:
– Ты оставила хризантемы.
– О господи! – ахнула Катя. – Подожди, я…
Он цепко схватил ее за руку. Пальцы у него были такими же теплыми, как раньше. «А разве это могло измениться?» – удивилась Катя своему удивлению.
– Я не хочу отпускать тебя ни на секунду.
– Арни, перестань изображать впервые влюбленного!
– Почему – нет? Разве ты еще не поняла, что я буду влюбляться в тебя снова и снова?
Катино сердце угодило в пустоту, и на секунду она оказалась вне жизни, как бывает на качелях.
– Это только слова, – с опаской сказала она.
– Ты не поверишь ничему, что бы я ни сказал и ни сделал?
– Нет. По-моему, нет. Что может перечеркнуть тот день?
Она попыталась вытащить пальцы из его руки, но Арсений только сжал покрепче.
– Глупо даже говорить, что каждый может ошибиться…
– Мыслью, – согласилась Катя. – Она – порождение его разума, а он несовершенен. Но желание не может быть ошибочным, ведь оно идет из души.
Его пальцы так резко сжались, что Катя вскрикнула. Точно не услышав, Арсений отрывисто бросил:
– Да какая там душа! О чем ты говоришь? Душа в тот момент была черт знает где!
– Ты еще скажи, что со мной! – рассердилась Катя и наконец освободила руку.
В костяшках немного ныло, и хоть эта боль была пустячной, она выразительно подула.
– Ой! – вскрикнул он и вскочил. – Больно?
– Отстань, Арни! Не зли меня больше, чем уже разозлил.
Он потупился, как ничуть не раскаявшийся школьник.
– Я не хотел. – Перегнувшись через оградку, Арсений достал из клумбы кактусницу и похвастался: – А вот я не забыл.
– Хороший мальчик, – похвалила Катя. – Может, у тебя еще и деньги на пиццу найдутся?
– А как же! Я же тебя пригласил. За твой счет, что ли?
Она чуть улыбнулась, и Арсений, заметив это, вспомнил:
– Ну да, да, было! Но тогда же мы в бесштанных студентах ходили. Вернее, я ходил… Ты-то была девочкой обеспеченной… Что от них слышно?
– От мамы слышно об астме, от папы – о радикулите.
На самом деле их письма были полны возгласов: «Мы же предупреждали тебя!» Никто не помнил, что она и так сделала для отца больше, чем могла, оставив его фамилию – Климова. Это ему казалось естественным… Разве Арни заслуживал того, чтоб носить его имя, если у него не было таких погон?!
Катя уже пожалела, что написала им о разводе, хотя и утаила подробности, иначе в адрес Арни понеслись бы проклятия, которых Катя не могла допустить.
– Обычное дело.
Эти слова скользнули сквозь, не понятые ею, ведь в этот момент Катя вспомнила, что так и не сделала того, о чем они договаривались с Лилией Сергеевной. Не уничтожила все предметные оттиски воспоминаний о себе самой: снимки, подарки, записки.
«Свидетельство о разводе, – сообразила она. – Его тоже нужно спрятать».
Последнее слово не означало «уничтожить», хотя Катя не допускала и мысли, что ей когда-нибудь захочется извлечь этот документ. Если б Арсений не заговорил о семье – о своей, о ее, невелика разница! – Катя могла упустить такую важность, слегка оглушенная его близостью, и теперь, уже задним числом, ужаснулась тому, чего не случилось. Правда, и обратного пока не произошло, ведь архив Арсения, если таковой существовал, все еще оставался нетронутым. И как до него добраться, Катя тоже пока не представляла…
