Кавторанг Малютин дезертировал с подводной лодки да еще прихватил с собой сверхсекретный прибор «Флексадром», чтобы продать его иностранной разведке. Изловить его поручили не кому-нибудь, а самому крутому спецу ФСБ капитану Бондарю, которого сослуживцы называют «наш Джеймс Бонд». Но как только он вышел на кавторанга, оказалось, что за ним стоит Служба безопасности Украины, которая тоже не прочь заполучить прибор в свои руки. А ей уже перешла дорогу преступная группировка, нанятая иностранной разведкой. Вот и попал Бондарь в заваруху: с одной стороны, сотрудники чужой спецслужбы, с другой – вооруженные до зубов бандиты…
Знаете, когда я слышу выражение «умывать руки», мне сразу кровь представляется. Много крови… Поначалу я здорово комплексовал по этому поводу. Ногти до мяса срезал – все мерещилось, что запекшаяся кровь под ними остается. А мой командир, царство ему небесное, как-то приметил и говорит: э, кончай дурью маяться. Представь, говорит, что ты хирург. Я ему в ответ: они, хирурги, в перчатках, им по барабану, что руки по локоть в крови. А он мне: на то они и доктора. У нас, говорит, такой привилегии нету. Подумал-подумал и закончил: хотя, брат, занимаемся мы одним делом. Вскрываем, значит, и удаляем на хрен. Такие дела…
Самолет медленно снижался, кренясь на левое крыло. Лица пассажиров непроизвольно напряглись, будто они находились на борту тонущей субмарины. Облака, искаженные стеклами иллюминаторов, походили на пенистые гребни чудовищных волн, готовых поглотить серебристый «Ил-86».
Вылетев из Москвы в 11.30, он провел в воздухе ровно два часа, но, по гениальной задумке дерзновенных украинских умов, пассажирам предстояло приземлиться в Симферополе не в 13.30, а в половине первого дня. Таковы были причуды местного летнего времени. В борьбе за самостийность украинцы опередили всех братьев славян на целый час, хорошо еще, что без гака.
Насчет гака высказался сосед и напарник Бондаря, неугомонный Костантин Кардаш. Вот уж у кого язык без костей! Парень использовал любую возможность, чтобы затеять разговор о чем угодно, отдавая предпочтение забавным, на его взгляд, сторонам жизни. Когда Бондарь решительно заявил, что терпеть не может фривольные анекдоты и байки из жизни спецназовцев, напарник сменил тактику, принявшись зачитывать отрывки из дурацкого шпионского романа, взятого в дорогу. Вот и теперь, как бы не замечая, что Бондарь старательно притворяется спящим, он бесцеремонно толкнул его локтем в бок:
– Нет, ты только послушай, что тут пишут!
– Опять кого-нибудь прикончили с помощью шляпы? – проворчал Бондарь, неохотно открывая глаза.
– Дело не в шляпе, – заверил его Костя. – Прикинь, летит, значит, Джеймс Бонд через океан с этим… – Костя заглянул в книгу, – с атташе-кейсом, напичканным аппаратурой и оружием, а его даже не обшмонали в аэропорту. Вот раньше были времена! Я просто балдею…
– Наверное, – предположил Бондарь, – дело происходило задолго до всеобщей борьбы с международным терроризмом.
– Вот я и говорю – раздолье было для нашего бра… – Перехватив предостерегающий взгляд Бондаря, Костя поспешил поправиться: –
– Бонда ободрали? – полюбопытствовал Бондарь.
– Да нет, чемоданчик, – ответил Костя, на всякий случай сверяясь с текстом. – Короче, сняли кожу, замки, ручку, все дела. Между наружной обивкой и изнанкой уложили полсотни патронов калибра шесть тридцать пять, а по торцам присобачили метательные ножи. Нажимаешь пипочку на углу, бац! – выскакивает лезвие.
– Не хотел бы я с таким портфелем в общественном транспорте ездить. – Бондарь покачал головой. – Женщины за порванные колготки глаза выцарапают. Линчуют на месте.
Костя фыркнул:
– На всякий пожарный случай в ручке кейса таблетка цианистого калия припрятана.
– Тогда лучше бы твой охрененно секретный агент отравился в первой же главе и не морочил людям головы, – сказал Бондарь, привалившись к обшивке самолета со скрещенными на груди руками.
